Привыкнув жить "на виду", Элмер был общителен, как воробей, и не мог молчать об открытых им литературных сокровищах. Но Клео Бенем в данном случае была бы неподходящей собеседницей. Он понимал, что она читала куда больше художественных произведений вроде "Послания к Гарсии", чем даже он сам. Поэтому он стал изливать свои литературные восторги Клайду Типпи - преподобному Клайду Типпи, пастору церкви Объединенных братьев в Банджо-Кроссинге.

Клайд в отличие от Элмера не был образованным человеком. Пробыв всего два года в начальной школе, он затем учился только год в семинарии Объединенных братьев. Элмер не был сторонником общения и дружбы с пасторами-конкурентами: разве его задача не заключалась в том, чтобы отбить у них прихожан? Но что за упоение найти хотя бы одного из духовной братии, которого он может подавить своей ученостью!

И он частенько навещал скромный коттедж, в котором преподобный мистер Типпи (двадцати шести лет от роду) обитал вместе со своею толстушкой женой и четырьмя детьми. У мистера Типпи были бледно-голубые глаза и воротнички на полтора номера шире, чем нужно.

–  Клайд, - важничал Элмер, - если вы хотите пойти далеко и не только удовлетворять духовные потребности прихожан, но и делать их жизнь богаче, полнее, радостнее, вам просто необходимо знакомить их с великими образцами литературы.

–  Да, пожалуй, верно. Много читать-то мне было некогда, в литературе, наверно, есть чему поучиться, - отвечал преподобный мистер Типпи.

–  Еще бы! Вот послушайте-ка! Это из Лонгфелло. Поэт такой.

Жизнь реальна! Жизнь серьезна!

Ей могила не предел.

И еще - вслушайтесь, ритм какой шикарный:

Жизнь великих учит малых

Чистоты блюсти закон

И оставить, умирая,

След свой на песке времен !

Читал я это давным-давно, в школе еще, да некому было разъяснить мне смысл, как я собираюсь теперь разъяснить моей пастве. Вы только вдумайтесь: "Ей могила - не предел"! Чем Лонгфелло не проповедник такой же, как мы с вами? А?

–  Да, правда ваша. Надо будет прочесть его стихи. Не дадите почитать?

–  Непременно, Клайд! Вам это только пойдет на пользу. Молодому проповеднику вроде вас нельзя забывать - если вы позволите старшему коллеге обратить на это ваше внимание - о том, что образование наше не является законченным с того момента, как мы начинаем проповедовать. Мы обязаны и дальше расширять свой кругозор. Понимаете, что я имею в виду? Для начала я вам дам почитать "Дэвида Копперфилда". Сколько там прекрасных мест! Вот, например, та сцена, когда… У этого Дэвида, понимаете, была тетка, и все ее считали просто старой каргой, а отчим бедного малыша… - пусть вас не покоробит, что я, священник, произношу это слово, но только этот отчим, он был настоящий сукин сын и ужасно обращался с Дэвидом, просто жутко. Ну, Дэвид сбежал от него и разыскал дом тетки, а тетка-то оказалась первый сорт и приняла его чудесно. Вас наверняка слеза прошибет в том месте, где он приходит к ней в дом, а она его не узнает, а он говорит ей, кто он такой, и она тогда опускается возле него на колени… И вывод можно сделать: не считай человека плохим только потому, что ты просто его не понимаешь… Да, сильная вещь! Да, сэр, "Дэвид Копперфилд"!… От такой книжки ничего, кроме пользы!

–  "Дэвид Копперфилд"… Название как будто слыхал. Спасибо вам, брат, что пришли, рассказали.

–  Ну что вы, пустяки! Рад помочь, чем могу, Клайд!

Успехи в роли наставника мистера Клайда Типпи по части литературы и морали побудили Элмера с новым рвением приняться за свои изыскания. Да, он понесет в мир не только добродетель, но и красоту!

Поразмыслив, он решил, что наилучшим подарком изумленному и жаждущему откровений миру будет Лонгфелло, и он одолел много-много страниц, глубокомысленно отмечая те строфы, которым посчастливилось заслужить его одобрение и в которых не говорилось о вине.

…жить никогда не поздно,

Погаснет светлый ум - с последним биеньем сердца.

Катон [149]– глубоким старцем греческий учил,

Софокл [150]– "Эдипа" написал, одной ногой

Уже в могиле стоя;

Симонидас [151]–

Всех победил на состязании поэтов,

Когда ему за восемьдесят было.

Элмер не очень ясно представлял себе, кто такой Симонидас, но эти поучительные строки послужили укреплением его проповедей в каждом из тех приходов, в которых ему суждено было священствовать.

Не менее победоносно справился он с Джеймсом Расселом Лоуэллом [152], Уитьером [153] и Эллой Уилер Уилкокс. От Киплинга он отказался, так как заметил, что читает его с удовольствием, и заключил отсюда, что это не стоящий поэт. Зато, открыв Роберта Бернса, он остался страшно доволен собою.

Но вот он вступил в единоборство с Джошией Ройсом [154].

Епископ Везли Р. Тумис советовал Элмеру читать философов вообще и Ройса в частности. Сам он, по его словам, не смог уделить Ройсу столько времени, сколько хотелось бы, но он знал, что творения Ройса представляют собой богатое поле для любителя интеллектуальных изысканий. Оттого и получилось, что Элмер как-то вернулся из Спарты с двумя томами ройсовского труда "Мир и индивид" (а кстати, и с двумя новыми детективными романами).

"Полистаем этого Ройса, - думал он, - и приятно и с пользой для себя. А потом позаимствуем мыслишек и у других философов, о которых приходилось слышать: Джеймса [155], Канта, Бергсона [156] и этого - как его… с таким забавным именем… Спинозы, кажется?"