–  Силой? Ну нет, не выйдет…

–  Заходи с той стороны, Флойд! Только сначала я ему дам! А уж ты займешься тем, что останется.

Они двинулись на него с обеих сторон. Оба были ниже его и не так широки в плечах, но лица их были словно обтянуты жесткой дубленой кожей, глаза смотрели сурово…

–  Вы верзила что надо, брат Гентри, но, верно, обрюзгли, практики давно не было. Размякли малость, - заметил староста Бейнс.

Кулак его скользнул вниз; еще ниже - к самому колену, плечо опустилось; вот он уже занес кулак, а Флойд внезапно завел Элмеру руки за спину, сжал как клещами…

–  Ладно! Согласен! Женюсь!
– взвизгнул Элмер. Он придумает, как расторгнуть помолвку. Он уже снова почти совсем овладел собою.
– А теперь вы послушайте меня, друзья. Я люблю Лулу, собирался сделать предложение, как только окончу семинарию - уже меньше трех месяцев осталось - и получу приход. А вы тут, понимаешь, вмешиваетесь - и вся романтика насмарку…

–  Еще бы, как бы не так!
– с невыразимым презрением протянул Бейнс.
– Приберегите красивые слова для Лулу. Поженитесь в середине мая - как раз хороший срок после помолвки, чтобы соседи не подумали чего дурного. А теперь одевайтесь! Повозка ждет на улице. Мы с вами обойдемся по-хорошему. Если будете обращаться с Лулу, как полагается, поласковей, чтобы снова была счастливой, может, мы с Флойдом и не убьем вас в первую брачную ночь. Там видно будет. И всегда будем к вам при посторонних со всем уважением, даже смеяться себе не позволим на ваших проповедях. Ну, поворачивайся, слышишь?

Одеваясь, Элмер отвернулся, чтобы справиться с собою и внезапно предстать перед ними, сияя самой очаровательной, мужественной и обезоруживающей улыбкой.

–  Брат Бейнс, я хочу поблагодарить вас с кузеном Флойдом. Вы, конечно, совершенно неправы, думая, будто я собирался бесчестно обойтись с Лулу. Но я рад, сэр, слышите, душевно рад, что небо подарило ей таких преданных родственников!
– Это заявление скорее озадачило, нежели пленило их, но он их окончательно сбил с толку, весело добавив: - И какие здоровяки! Я и сам не слабого десятка, - кстати, и тренируюсь гораздо больше, чем вы думаете, - но, пожалуй, с вами мне бы не справиться в два счета. Повезло старине Элмеру, что вы так и не достали его кулаком, брат Бейнс… Таким ударом мула с ног валят… И вы совершенно правы. Нет смысла откладывать свадьбу. Пятнадцатое мая - в самый раз подойдет, а теперь я только одно прошу: дайте мне поговорить с Лулу минут десять с глазу на глаз до того, как объявите о помолвке. А вы-то сразу заметите, сдержал я слово или нет - от родительского орлиного ока ничто не скроется.

–  М-да… Мое орлиное око в последнее время что-то сильно подкачало. А вообще-то, думается, будет неплохо вам с ней перемолвиться словечком.

–  Ну, так давайте пожмем друг другу руки - а? Пожалуйста!

Он был такой огромный, так сиял, так лучился простодушием!… Бейнс с Флойдом стояли, растерянно ухмыляясь, - фермеры, которые клюнули на комплименты ловкого дипломата. Они пожали ему руку.

У Бейнсов было полно народу. На столе уже стояло угощение: жареные куры, соленые арбузы.

Староста привел Элмера в свободную комнату, привел Лулу, оставил их вдвоем.

Элмер развалился на диване; Лулу остановилась перед ним, дрожащая, с красными от слез глазами.

–  Подойди сюда, бедная детка, - милостиво проговорил он.

Она, всхлипывая, шагнула ближе.

–  Честное слово, дорогой, я папе ничего не говорила… и не просила ни о чем… И я… если ты не хочешь, я тоже не хочу.

–  Ну, тише, тише, девочка. Все в порядке. Я уверен, что ты будешь славной женой. Садись-ка.

Он разрешил ей поцеловать ему руку, и она расплакалась от такого огромного счастья и вышла к отцу с сияющим лицом.

А Элмер, оставшись один, размышлял: "Покуда этого хватит с тебя, дура чертова. А пока придумаем что-нибудь, чтобы выбраться из этой заварухи".

Когда было объявлено о помолвке Лулу с служителем божьим, гости разразились хриплыми, восторженными криками.

Элмер произнес довольно длинную речь, в которой вспомнил все, что сказано в священном писании об отношениях между полами, - вернее, все, что помнил и что можно было произнести в присутствии дам.

–  Смелее, брат! Поцелуйте ее!
– требовали гости. Он поцеловал ее - поцеловал так жарко, что даже ощутил некое знакомое волнение.

Он остался ночевать у Бейнсов; он был так переполнен святою любовью, что, когда все в доме заснули, пробрался в спальню Лулу. Она приподнялась на подушке и прошептала:

–  Это ты, любимый! Ты простил меня! Ах, как я тебя люблю!
– И он стал целовать ее душистые волосы.

По обычаям Мизпахской семинарии студентам полагалось сообщать о своей помолвке декану Тросперу. Дело в том, что декан при распределении рекомендовал выпускника на то или иное место, и здесь семейное положение кандидата играло определенную роль. Холостяков назначали преимущественно младшими пасторами больших городских приходов; а женатые - в особенности те, чьи жены отличались благочестием и умением стряпать, - обычно получали собственный, хоть и небольшой приход.

Декан вызвал Элмера к себе на дом - он жил на краю учебного городка в мрачном доме, где пахло капустой и мокрой золой.

–  Гентри, что это за слухи ходят о вас и какой-то девице из Шенейма?

–  Не понимаю, о чем вы, господин декан, - ответствовал Элмер тоном оскорбленной добродетели.
– Я просто помолвлен с весьма достойной молодой особой, дочерью одного шенеймского церковного старосты.

–  А-а, ну ладно! Лучше жениться, чем гореть в аду, по крайней мере, так сказано в писании. Хочу предупредить, чтобы все было честь честью, никаких фокусов. Священник должен быть осмотрителен. Следует избегать даже видимости греха. Ну-с, надеюсь, вы будете ее любить и лелеять. И полагаю, что в этом случае было бы неплохо не только обручиться, но даже и жениться. Можете идти!