–  Не бойтесь, не выдадим!
– отвечали они, и даже престарелые святоши, которым он чаще всего наносил визиты, не так горячо расхваливали преподобного Элмера Гентри и не создавали такую отличную рекламу его проповедям, как молодые хлыщи из этой компании и их бойкие супруги.

У него постепенно вошло в привычку бывать на их вечеринках. Он изголодался по веселому обществу, и теперь ему было совсем уж невыносимо сидеть с Клео. Она никак не могла усвоить, что ей все равно не отучить его от бранных слов, пусть хоть десяток раз в день принимает огорченный вид и укоризненно выговаривает ему:

–  Ах, Элмер, как ты можешь!

Отправляясь на вечеринки, он говорил ей, что идет навестить кое-кого из прихожан. И в этом была доля правды. Честолюбие теперь говорило в нем куда сильней, чем жажда самых бурных развлечений, и как бы часто ни нападала на него тоска по музыкальным ящикам и девицам в розовых кимоно, тем самым, которых он так смачно клеймил в своих проповедях, он отчаянным усилием воли заставлял себя держаться от них подальше.

Но зато эти веселые жены из компании молодых парочек!… В особенности эта миссис Джилсон, двадцатипятилетняя Берил Джилсон, словно созданная для ласк. У нее был бесцветный брюзгливый супруг, который вечно ссорился с нею, брызгая слюной и бессильной злобой. На нее явно произвела впечатление уверенная сила Элмера. Он сидел рядом с нею в укромных уголках, и у него сводило руку от желания обнять ее. Но он одержал над собою героическую победу и устоял. Да и потом он был не очень уверен, что ему удастся покорить ее. Она была ветрена, любила кружить головы мужчинам, но она была и осмотрительна, эта горожаночка, которая привыкла иметь много поклонников. А если бы она и уступила!… Она была из его прихода, она была болтушка. Она могла проговориться.

После таких размышлений он бежал под гостеприимный кров Т. Дж. Ригга и в его веселом, беспорядочном доме мог спокойно отдохнуть душой, узнать любопытные факты о частных делах наиболее щедрых своих прихожан. Но неотступный и обольстительный образ Берил Джилсон, воспоминание о ее нежных, гладких плечах сводили его с ума.

Он не заметил их во время проповеди в то воскресное утро поздней осени, не заметил и в толпе почитателей, которые спешили подойти и пожать ему руку после проповеди. И вдруг он вздрогнул и охнул так, что очередная поклонница, ожидающая рукопожатия, решила, что пастор нездоров.

В стороне, оттесненные толпой, стояли некогда навязанная Элмеру невеста, Лулу Бейнс из Шенейма, и долговязый, неотесанный, мстительный Флойд Нейлор, ее двоюродный брат.

Только когда все остальные прихожане уже ушли, когда радушные распорядители вдоволь натешились, накидываясь на очередную жертву, тряся ей руку, похлопывая по плечу, как и полагается церковным распорядителям после церковной службы, только тогда Лулу и Флойд неуверенно подошли ближе. Элмер едва не пожалел, что все распорядители уже ушли и защиты ждать неоткуда, но публичный скандал был страшнее насилия.

Он собрался с духом, чувствуя, как вздуваются сильные мышцы у него на спине, мгновенно принял решение и бросился навстречу старым знакомым, сбивчиво приговаривая:

–  Вот так-так, вот так-так…

Флойд, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, крепко и совсем не враждебно пожал ему руку.

–  Мы с Лулу только что узнали, что вы в городе, не так-то часто, понимаете, ходим в церковь, вот и не слыхали. Мы ведь теперь женаты!

Пожимая руку Лулу гораздо нежнее, Элмер милостиво дал свое благословение:

–  Ну - чудесно! Страшно рад слышать!

–  Да, знаете, женаты… ба, да ведь уж четырнадцатый год пошел!… Поженились сразу, как вы последний раз побывали в Шенейме.

Будто по наитию свыше, Элмер напустил на себя такой вид, словно ожившее воспоминание об этом злосчастном последнем свидании ранило его в самое сердце. Скрестив руки на груди своей щегольской визитки, он придал своему лицу меланхолически-скорбное и благородное выражение… Но он и не думал предаваться скорби. Он зорко разглядывал Флойда и Лулу. Он увидел, что Флойд остался таким же нескладным и неловким, как прежде, но Лулу (сколько ей сейчас? Тридцать три - нет, скорей тридцать четыре…) приобрела городской лоск. На ней была простая, пожалуй, даже элегантная шляпка, прекрасное твидовое пальто, а главное - она стала настоящей красоткой. Ласковый, манящий взгляд, прежняя доброжелательная улыбка, открытая всем и каждому… Располнела, конечно, что поделаешь, но пока еще не слишком… А эта крошечная белая лапка - совсем как у котенка!…

Все это Элмер отлично разглядел, стоя перед ними со скорбно-всепрощающей миной и слушая сбивчивые оправдания Флойда:

–  Понимаете, ваше преподобие, вы, наверное, подумали, что мы сыграли с вами скверную шутку в тот вечер на пикнике у папаши Бейнса - ну, когда вы пришли назад, а я вроде бы обнимал Лулу!

–  Да, Флойд, это было очень больно, но… Пора забыть и простить!

–  Нет, вы все же послушайте, ваше преподобие! Ведь и мне, знаете, как тяжело было идти к вам объясняться, но уж раз я начал… Так вот. Мы с Лулу тогда ведь и не думали о нежностях. Вот оно что, сэр! Просто она была очень расстроенная, ну, а я, значит, хотел ее утешить. Честно говорю, потом, стало быть, когда вы разобиделись и уехали, папаша Бейнс совсем взбесился от злости - и за дробовик, и давай меня честить на чем свет стоит, - да, да, сэр, такой тарарам поднял, что держись; слова мне не давал сказать. Женись, говорит, на Лулу, да и точка. А я ему - что ж, говорю, если вы думаете, что это для меня такое тяжелое наказание…

Флойд остановился на полуслове и хохотнул. Элмер же заметил, что Лулу вновь всматривается в его лицо благоговейно, восхищенно, с трепетом воскресшей любви.

–  …Если, - говорю, - вам кажется, что это мне так уж трудно, дядя, так уж давайте я вам скажу всю правду. Я, - говорю, - только о том и мечтаю, чтоб жениться на Лу, еще с тех самых пор, когда она была вот такусенькая. Ну, значит, тут пошли споры, да разговоры, да снова споры… Папаша Бейнс говорит: сперва поезжайте в город и объясните ему - вам, то есть. Ну, а вы на другое же утро куда-то, оказывается, уехали. И, в общем, короче говоря, вот так оно и получилось. И, между прочим, отлично живем! У меня здесь свой гараж на окраине, и квартирка у нас что надо, так что все очень нормально. А все же мы с Лу так подумали, что надо, наверное, сходить поговорить, тем более, вы тут же, в городе… У нас, знаете, два сына - симпатичные ребята!