–  Честное слово, мы и не думали… мы совсем не хотели!
– умоляюще пролепетала Лулу.

–  Ну, разумеется, сестра Лулу!
– снизошел Элмер.
– Я все прекрасно понимаю.
– Он сердечно пожал руку Флойду, а еще более сердечно - руку Лулу.

–  Просто не могу вам сказать, до чего я тронут, что вы не посчитали за труд прийти и мне все объяснить. Так мило с вашей стороны и так учтиво! И по-настоящему благородно, особенно если учесть, как я по-идиотски себя вел тогда… В гот вечер я столько выстрадал из-за вашего вероломства - я же не знал правды, - что думал, не переживу эту ночь! Ну да ладно! Не будем об этом больше говорить, хорошо? Все разъяснилось - и все в порядке!
– Он снова пожал обоим руки.
– Ну, и раз уж я снова нашел двух старых и добрых друзей - мне ведь здесь, в Зените, все фактически еще чужие, - я не собираюсь вас терять снова. Я к вам непременно зайду в гости. Вы здесь, в Зените, принадлежите к какому-нибудь приходу?

–  Да по правде сказать, нет… - признался Флойд.

–  Так, может, я вас уговорю приходить сюда изредка, а там, глядишь, и надумаете вступить в приход, а?

–  Видите, дело-то в чем, ваше преподобие: когда имеешь дело с автомобилями… хоть оно вроде бы и против моей веры, но, вы сами понимаете, так уж заведено, что в нашем деле самая работа по воскресеньям!

–  Ну так, возможно, Лулу вздумает прийти иной раз?

–  Она-то да! Женщины должны держаться поближе к церкви, я всегда говорю! Сам не знаю, как это мы здесь, в городе, отвыкли… И, главное, ведь все время говорим, что надо бы, мол, снова начать ходить, но… Никак все не соберешься…

–  Надеюсь, брат Флойд, что наша, э-э… наша размолвка в тот вечер не сыграла никакой роли в вашем отходе от церкви! Было бы очень жаль! Да, просто очень. Но, пожалуй, я мог бы вас тут понять! (Он видел, что Лулу жадно ловит каждое слово его сладкозвучных и вычурных фраз, столь выгодно отличающихся от деревенского косноязычия Флойда. Да, чертовски хорошенькая женщина. Полненькая - как раз в меру, а Клео с возрастом превратится не в красивую матрону, как он надеялся, а просто в толстую старую бабу. А все-таки жениться на Лулу было нельзя. Да. Он поступил правильно. Провинциалочка - и только. Но все-таки чертовски аппетитная!) Да, думаю, я понял бы вас, Флойд, если б вы оскорбились. Какой я был остолоп, что не… не догадался, что происходит на самом деле. А еще священник! Право же, Флойд, это я должен просить у вас прощения за свою дурацкую недогадливость!

–  Да я, по совести говоря, и вправду тогда подумал, что уж очень вы как-то легко раскипятились, ну, оттого и досадно было, конечно, - смущенно проворчал Флойд.
– Но теперь-то уж это неважно.

–  И ручаюсь, что Лулу еще больше вас рассердилась на меня за глупость?
– очень заинтересованно спросил Элмер.

–  Представьте - нет! Она мне никогда не давала и слова-то плохого сказать про вас! Ха-ха! Да вот хоть и сейчас взгляните-ка на нее: покраснела - ей-ей, покраснела! Ничего я ее поддел, а, сэр?

Элмер взглянул, и очень внимательно.

–  Что ж, я рад, что все выяснилось, - вкрадчиво промолвил он.
– Так вот, сестра Лулу, вы разрешите мне к вам зайти и рассказать о нашем славном, дружном приходе, о замечательных делах, которыми мы занимаемся?… Да, знаю, когда в доме двое чудесных ребятишек - двое, я не ошибся? Великолепно!
– и достойный супруг, за которым нужно хорошенько ухаживать, у хозяйки забот по горло, но все-таки, быть может, вы сумеете выкроить время, чтобы вести какой-нибудь класс в воскресной школе или хотя бы иногда бывать по средам на наших веселых церковных ужинах. Я вам расскажу о нашей работе, а вы потом посоветуетесь с Флойдом и узнаете, как он на это смотрит. Так когда же к вам можно будет заглянуть, Лулу? И адрес не забудьте сказать. Что, если, ну хотя бы завтра, часа так примерно в три? Жаль, Флойда не застану дома, но все вечера у меня расписаны буквально по минутам.

На другой день, без пяти три, преподобный Элмер Гентри вошел в довольно-таки непрезентабельный дом, в котором жили Флойд Нейлор и его супруга, и, раздраженно оттолкнув ногой детскую колясочку, стоявшую у него на дороге, резво взбежал по лестнице и остановился, слегка задыхаясь и с сияющим видом глядя на Лулу, которая открыла ему дверь.

–  Совсем одна?
– сказал, нет, скорее прошептал он.

Под его взглядом она опустила глаза.

–  Да. Мальчики в школе!

–  Вот досада! А я надеялся их повидать.
– Когда дверь закрылась и они остановились в передней, его словно прорвало: - Ах, Лулу, ненаглядная моя! Я думал, что потерял тебя навсегда, и вот снова нашел! О, прости, что я так говорю! Ведь нельзя! Прости меня! Но если б ты только знала, как я думал, как мечтал о тебе, как ждал тебя все эти годы!… Нет! Я не имею права так говорить. Это грешно. Но мы ведь будем друзьями - да? Флойд, ты и я? Добрыми, искренними, нежными друзьями…

–  О да!
– чуть слышно отозвалась она, вводя Элмера в убогую гостиную с крашеными тростниковыми качалками и кушеткой под вязаным покрывалом, с дешевыми хромолитографиями, изображающими фрукты и виды Версаля.

Они стояли друг против друга, всматриваясь, вспоминая. Он хрипло пробормотал:

–  Милая, я думаю, не будет ничего плохого, если ты меня поцелуешь?… Только разок… Хорошо? Чтобы я знал, что ты меня правда простила. Мы ведь теперь словно брат и сестра.

Она поцеловала его робко, пугливо и вдруг с возгласом: "Ах, мой любимый! Я так долго ждала!" - обвила его шею руками страстно, безудержно.

Когда мальчики вернулись из школы и позвонили внизу, любовники встретили их с преувеличенной сердечностью. Потом дети убежали играть на улицу, и Лулу воскликнула в экстазе:

–  Ах, я знаю, что это грех, но я всегда тебя так любила!

–  Тебе кажется, что это особенно грешно, потому что я священник?
– с интересом спросил Элмер.

–  Нет! Я этим горжусь! Ты не такой, как другие мужчины, ты словно ближе к богу! Я очень горжусь, что ты священник! Да и какая женщина бы не гордилась. Это - ну, ты сам знаешь! Это что-то совсем особенное!