Гадалка. Она будет гадать по руке? Или разрежет рыбу и будет гадать по внутренностям? Какое древнее, тонкое искусство.

В палатке царил полумрак. Поэтому, только войдя внутрь и усевшись на стул, я поняла, что передо мной женщина из Порта Барбра. На ней был капюшон, а ее шарф закрывал нос и рот так, что на лице были видны только глаза, пристально наблюдающие за мной, стараясь не упустить ни одной детали, тогда как я ее практически не видела.

Она говорила тихо.

— Пожалуйста, сядь. На стул, перед маленьким столиком.

Что я и сделала. Теперь мне ужасно хотелось убежать. Но я решила быть вежливой. Или я просто боялась? Иногда грубость — это одна из сторон мужества… В общем, я положила на столик монету, как было написано перед входом в палатку, в пятьдесят скейлов, или полфина. Немного, хоть и не задаром.

Карты, это были карты. Она гадала на картах — хотя, может быть, умела делать это и по внутренностям, и по руке. Наверное, на картах было быстрее и не нужно было много выдумывать.

Она протянула мне колоду лицом вниз.

— Не смотри. Сними и перетасуй три раза. Каждый раз, когда снимаешь, половину колоды переворачивай.

Я сделала, как она велела, и вернула ей карты.

Она веером разложила их на столе рубашкой вверх. Всего их было штук сто, этих заляпанных карт.

— Выбери девять.

Я выбрала, абсолютно наугад. У меня не было внутреннего предчувствия, какую выбрать. Она сдвинула оставшиеся карты в сторону и начала переворачивать те, которые выбрала я.

На первой были изображены волны на воде и шхуна в отдалении. Картинка была нарисована сепией в розовых и грязно-белых тонах — как и полагалось.

— Это река. Это ты. — Ее голос звучал скучно и монотонно. Я кивнула, хотя этого не полагалось.

На второй была подзорная труба.

— Это было. Ты наблюдательная. Ты следишь, но не всегда понимаешь правильно. Но поскольку все это осталось позади, в будущем ты поймешь больше.

На третьей был ребенок на руках, но карта легла вверх ногами.

— Это твоя семья. Карта перевернута, это означает отрицательные чувства. Ты уплываешь от них по реке. («О нет», — сказала я про себя.) Или, возможно, — добавила она, — уплывая по реке, ты сама создаешь эти чувства. — Очевидно, меня выдавало мое лицо. Я решила сделать его непроницаемым.

Следующая изображала сигнальное зеркало в чьей-то руке на фоне бегущих облаков и солнца, пробивающегося сквозь них. Карта снова легла вверх ногами.

— Это твои надежды или страхи. Свет озарения. Если карта перевернута, ты боишься какого-то известия. Или какое-то известие напугало тебя. Облака — это твои тревоги, которые мешают тебе понимать суть происходящего.

Она перевернула пятую карту; и я увидела симпатичного смеющегося мужчину, щеголевато одетого. Он напомнил мне Хассо, хотя одет был по-другому — в модные яркие брюки и полосатую рубашку, но он был таким же веселым. И опять карта перевернулась.

— Это действует зов природы: тебе нужен муж или любовник. Но он пока не для тебя. Или он слишком далеко в пространстве или времени.

Номер шесть показал петуха, кукарекающего на навозной куче.

— Гордость, — объяснила она. — Неосторожность. В самом деле? А может, так было нужно?

На седьмой был изображен костер, из которого вылетал еще один петух, хлопая огненными крыльями.

Его грудь пронзала стрела. У меня выступил холодный пот, поскольку этот костер пробудил во мне страшные воспоминания. Но она сказала:

— Это душа. А также борьба — тебя кто-то предал или разочаровал. Или какое-то превращение точит твое сердце. Значение неясно. — («Ну уж что такое костер — я знаю!») — Эта карта показывает возможные последствия.

Номер восемь: трое мужчин с палками, покрытыми зелеными отростками, дрались с тремя женщинами, вооруженными такими же палками. Четвертый мужчина покидал поле брани, перекинув через плечо свою палку, на которой болтался узелок. Вдали горел дом.

— Конфликт. Муж уходит домой. Война. Или так: отчаянная храбрость, успех. Это вероятный результат. И снова значение неясно.

Она перевернула последнюю карту, положив ее в центр креста, образованного восемью картами. Я увидела реку, на середине которой извивалась черная лента. Из воды высовывались рыбки, словно хотели схватить муху.

— Черное течение, что же еще? Оно встает у тебя на пути, мешает тебе. Или, может быть… ты встанешь у него на пути. — Внезапно гадалка крепко схватила меня за руку. — Что ты знаешь о нем? — горячо зашептала она. Ее пальцы сильно сжимали мою кисть. Снаружи забили барабаны, и мне показалось, что они бьют и в моем сердце.