— Ты не подпишешь свой стакан? — попросила меня Сэл после четвертой или пятой порции.

— А?

— Твой стакан. Напиши на нем свое имя. Нацарапай бриллиантом. Между прочим, мне приятно, что ты поддерживаешь местных мастеров.

— Ты хочешь, чтобы я нацарапала на стакане свою кликуху, потому что купила в вашем городе драгоценный камень?

— Нет, конечно! Потому что скоро о тебе будут слагать песни и рассказывать всякие истории.

— Если так, я лучше их сама напишу, а то кто-нибудь другой наврет с три короба.

— Напишешь. Я знаю, что напишешь! Начинай прямо сейчас: поставь свое имя. — Она хихикнула. — Пожалуйста! На счастье.

— Давай, — поддержала ее Делли.

— Что ж, ладно. — Испытывая какое-то странное чувство и понимая, что все-таки не смогла избежать церемоний, я зажала стакан коленями и старательно вывела на нем «Йалин».

Сэл поднесла стакан к фонарю и стала поворачивать, чтобы полюбоваться надписью на свету. Иначе мои каракули на фоне плавающих в стакане листьев было не разобрать.

— Ну что, я испортила стакан?

— Нет, что ты, вовсе нет! Я буду его хранить.

Я чувствовала какую-то легкость и небывалый подъем.

— Он будет моим стеклянным надгробием, — пошутила я. — Ты будешь ставить в него цветы, если я умру?

Она усмехнулась:

— Нет, я буду пить из него тамби-мате. Всю жизнь. Немного погодя Пэли часто заморгала, словно ей в голову пришла какая-то мысль.

— Йалин, я хотела спросить: почему течение позвало тебя в прошлом году? Оно не отвергло тебя, иначе ты бы погибла. Что в тебе такого особенного? Ты не думай, я не хочу тебя обидеть…

— Нет, нет, ты права. — Она и в самом деле была права. Странно, но я никогда раньше об этом не думала. Я приняла это, как само собой разумеющееся, потому что это случилось со мной. Как все, я считала себя героиней своей собственной жизни, центром вселенной и так далее. Зачем я нужна сверхъестественным силам?

— Маранда спрашивала об этом, — сообщила Лодия.

— Как, старушка Меня-Ничего-Не-Касается?

— Ну, это ее как раз касается. Она возглавляет ежегодные рейды к черному течению уже много лет. Так что когда она узнала, что ты побывала на западном берегу и при этом не сошла с ума и не утонула, она была очень озадачена. И начала интересоваться тобой. Ты была слишком юной для такой чести, Йалин. Я и сама не знаю, почему так. Всего два года на реке и вот уже плывешь к течению…

— Я бы могла тебе сказать почему, но это долгая история, в которой полно лесных джеков с их праздниками и… (И грибов-наркотиков. Но об этом лучше помолчать…)

— Давай будем считать, что из-за твоих благородных качеств, а?

— Угу. Давай. Благородные качества нынче снова в цене… А что ей сказали?

— Что ты пила черное течение самой последней из тех, кто совершал предновогоднее плавание. Может быть, поэтому оно тебя и позвало. Оно запомнило тебя лучше всех.

— Запомнило? Вряд ли. Течение может позвать девушку, которая не смогла пройти посвящение, с расстояния в целую лигу! Оно может позвать мужчину, который попытается пройти по реке во второй раз…

— Но оно не может говорить с ними, только сводит с ума и убивает. Вот почему Маранда привезет завтра новое ведро течения: чтобы ты попробовала винца нового урожая. Плюс то, что осталось с прошлого года, если свежая порция окажется непригодной.

— О черт! Я же плыла через течение совсем недавно. Я его столько наглоталась!

— А оно говорило с тобой? Может, оно тебя не слышало.

— А может, ему не было до меня дела.

— Значит, еще один шарик течения поможет ему тебя вспомнить. Настроиться на твой лад.

— Настроиться, скажешь тоже! — Я обернулась. — Пэли, дорогая Пэли, — попросила я, — настрой-ка ты нас как следует!

— Хорошо. — И Пэли запела.

Если бы мы молча слушали и усмехались про себя, это было бы некрасиво. Но мы так не поступили. Мы все подхватили песню; и не для того, чтобы заглушить Пэли. Не петь такую песню было невозможно:

Скоро Сэл снова подняла свой стакан, поймав в него лучик света.

— Нашей лодке тоже нужно имя!

— Правильно, — согласилась Март. — О нашей старушке «Безымянной» пойдет дурная слава, если течение так и не вернется назад.

— А на какое имя будет реагировать течение? — Делли постучала по переборке. — Лодка, я нарекаю тебя «Йалин»!

— А я вот что сделаю, — пообещала Сэл. — Завтра я краской напишу «Йалин» на носу нашей лодки.

Мы засмеялись. Я подумала, что она этого не сделает.