Когда все оказались во дворе, королевские гвардейцы расступились и король Ишбахар встал в середине образованного пустого пространства.

– Мы имеем удовольствие объявить, – сказал он, – что за особые заслуги перед нашей короной и государством доктора Карадура из Мальваны и господина Джориана из Кортолии, усилиями которых были починены часы на башне Кумашара, мы назначаем первого ректором Дворца Познания, а второго нашим новым часовщиком. Доктору Борэ и часовщику Йийиму за верную многолетнюю службу присуждается пенсия. Доктор Борэ назначается почетным членом комиссии по планированию городского строительства.

– Кто сказал, что я хочу быть часовщиком? – прошептал Джориан Карадуру.

– Не волнуйся, сынок. Должен же ты чем-нибудь заниматься, пока я пытаюсь вернуть твою жену, а жалованье щедрое.

– Ну, ладно. А Борэ, похоже, не в восторге от того, что его отправили на пенсию.

– Ничего удивительного: его доход уменьшится вдвое. За почетное членство жалованья не платят.

– Тогда надо держать ухо востро, у нас еще один враг.

– Ты слишком уж мнителен...

– А теперь, господа, – сказал король, – пора домой, в наше бедное жилище. Доктор Карадур и господин Джориан, имеем удовольствие просить вас сегодня отобедать с нами.

Джориан с Карадуром проехали через огромные ворота и попали на территорию дворца, окруженную стеной. На воротах сверху торчали железные колья, на один из них была насажена человеческая голова.

– Врата Счастья, – пояснил Карадур.

– Этот парень наверху, похоже, не очень-то счастлив, – заметил Джориан, показывая на голову.

– А, этот! Здесь по традиции выставляют головы преступников.

– Врата Счастья, ну и название! У кого-то была богатая фантазия.

– Ты прав, сынок. Однако теперешний монарх – человек мягкий и жалостливый, поэтому в последнее время здесь редко увидишь больше одной головы. Консерваторы ворчат, что такое милосердие поощряет злоумышленников.

Прибыв во дворец, король отпустил вельмож, которые несли паланкин. Джориана и Карадура проводили в личную королевскую столовую, где они и откушали вместе с королем, можно сказать, без посторонних, если не считать двоих стражников, стоявших в углах, секретаря, делавшего на листке заметки, и слуги, который обязан был пробовать еду.

После обмена любезностями Джориан упомянул в разговоре о пиратах из Альгарта, встретившихся ему во время путешествия.

– Мне показалось, – заметил он, – что у здешних берегов они нахальнее, чем где бы то ни было. Ваше Величество, верно, знает, какие следует принять меры.

Король Ишбахар заметно погрустнел.

– Герекит, – сказал он секретарю, – напомни мне переговорить с адмиралом Кьяром. Ах, если бы мы только могли уговорить этих негодников честно трудиться и жить, как все люди! – снова обратился он к Джориану. – Неблагодарные! Знаешь ли ты, до чего обнаглели эти мошенники? Им, видишь ли, мало тех даров, которые они получают ежегодно. Требуют еще!

– Так Ваше Величество, что же, платит им д... да... – Джориан осекся, почувствовав, как Карадур ударил его под столом по голени, – Я хотел сказать... ваше правительство выплачивает этим господам некоторые суммы...

– Можно сказать, что так. Да, так оно и есть. Я знаю, жесткая политика имеет свои плюсы. Мы не раз обсуждали это на заседаниях. Но наш выдающийся философ Реббим считает, что альгартийцев нельзя осуждать. Их архипелаг – скопление бесплодных, изрезанных морем скал, на которых трудно что-нибудь вырастить. У жителей этой суровой страны нет иного выхода, им остается либо пиратствовать, либо умереть с голоду. Поэтому ежегодные выплаты, обеспечивающие неприкосновенность наших судов, мы сочли наиболее человечной и великодушной мерой.

Кроме того, выплаты сперва составляли лишь крохотную долю той суммы, что выделялась ранее на усиление нашего флота. Знаете, сколько сейчас получает в день загребной на галере? Три монеты! Есть же ненасытные люди. – Король покачал головой, и щеки при этом затряслись. – Но давайте переключимся на что-нибудь более приятное. Попробуйте носорожьей печенки с соусом из мозгов миноги. Вот увидите, вы никогда еще не ели ничего подобного... хых, хых.

Джориан попробовал.

– Должен сознаться, вы правы, – сказал он, мужественно проглатывая печенку. – Ваш покорный слуга и впрямь ничего похожего не едал. Но, хотя желание Вашего Величества для меня закон, я, что называется, дошел до точки: жевать могу, глотать нет. Наелся до отвала.

– Шутишь! Такой рослый, здоровый парень? Да сколько ты съел? Птичке впору. И та долго не протянет.

– Смотря какая птичка, сир. За обедом я обычно съедаю раза в три меньше. Это как в истории о короле Фузиньяне и зубах Гримнора, помните, я рассказывал?

Щеки короля затряслись от смеха.

– Ах, Джориан! Если бы боги послали мне ребенка, хотел бы я иметь такого сына, как ты!

Джориан взглянул на него с изумлением.

– Ваше Величество, я безмерно польщен. Но... – Он вопросительно поднял бровь.