Сегодня на Сэм было голубое платье из хлопка с серебристой вышивкой. Ее светлые волосы были острижены ежиком на макушке, зато по бокам и сзади спускались ниже плеч. Когда я вошел, она разговаривала с клиентом, который хотел получить назад деньги за диск с дефектом. С первого взгляда на него я понял, что какой бы там ни был диск, сам мужик точно дефективный.

– Понимаете, там в середине песни такой звук, как будто начинается радиопередача, – твердил он, постукивая пальцем по обложке альбома «Пинк Флойд», который лежал между ними на прилавке.

– Все так задумано, – объясняла Сэм. – Это часть песни. – По ее тону было ясно, что она повторяет это уже как минимум в двенадцатый раз.

– А мне-то какое дело до того, что там у них задумано, – стоял на своем покупатель. – Я покупаю диски, потому что хочу слушать музыку, а если мне понадобится радио, я и включу радио.

– И все же я не могу вернуть вам деньги.

Как-то на Рождество мне тоже довелось работать в музыкальном магазине, за два года до почты. Самый запоминающийся дефект, с которым мне пришлось иметь дело, был такой: кто-то вернул пластинку с записью концертного выступления Марселя Марсо [11] , где на каждой стороне было по тридцать минут тишины и аплодисменты в конце. Кроме шуток.

Пока Сэм разбиралась с непонятливым клиентом, я рылся в записях кельтской музыки. Конечно, купить бы я ничего не купил, но все равно интересно было взглянуть, что нового. Динамики извергали новый альбом «Бисти Бойз». Слушать эту помесь металла с низкопробным рэпом было так же приятно, как угодить под машину. Но надо отдать группе должное, энергии у них хоть отбавляй.

Когда Саманта освободилась, я выбрал пять альбомов, которые не отказался бы купить, будь я при деньгах. Положив их в корзинку, я подтянулся к прилавку перед кассой как раз к концу последней дорожки с альбома «Бисти Бойз». Вместо них Сэм поставила запись фортепьянной музыки в стиле нью-эйдж.

– Как тебе новый альбом «Ойстер Бэнд»? – спросил я.

Сэм улыбнулась:

– Потрясающий. Мне больше всего нравится «Старый танец». Хор ведет основную мелодию, что-то вроде аллегории об Адаме, Еве и змее-искусителе, а скрипка Телфера все время словно рвется вперед и тянет за собой всю песню.

Вот за это я и люблю альтернативные магазинчики типа «Джипси рекордз»: здешние продавцы и впрямь кое-что знают о музыке, которую продают.

– А послушать можно? – поинтересовался я.

Она кивнула и отвернулась к корзине с демонстрационными экземплярами. Пока она стояла ко мне спиной, ее глубокие васильковые глаза не сводили меня с ума. Я понял, что упускать шанс нельзя, и очертя голову бросился вперед.

– Тысегодняработаешь – нехочешьсходитьсомнойкуда-нибудь?

Вообще-то я старался, чтобы приглашение прозвучало уверенно, да только слова, срываясь с моих губ, сами сливались в какую-то кашу. А когда она повернулась и взглянула на меня синими, как у младенца, глазами, я почувствовал, что заливаюсь краской, причем начиная от самой шеи.

– Что ты сказал? – переспросила она.

Не дожидаясь, пока мой язык окончательно прилипнет к гортани, я повторил, на этот раз короче:

– Не хочешь куда-нибудь сходить?

Никогда еще она не была так красива, как в тот раз, когда стояла передо мной с альбомом «Ойстер Бэнд» в руке. В особенности когда она ответила:

– Я уж думала, ты так и не спросишь.

В тот день я еще часа два прослонялся по рынку в Кроуси, скрипка в моих руках довольно мурлыкала под непрерывный звон монет, которые прохожие бросали в раскрытый футляр. Всего набралось двадцать шесть долларов с мелочью – не ахти как много, но на половину приличного обеда и пару кружек пива хватит.

Когда у Сэм закончилась смена, я забрал ее из магазина, и мы пошли есть в «Гнездо мартышки», мексиканский ресторан на Уильямсон-стрит, всего в паре кварталов от «Джипси рекордз». До сих пор не понимаю, почему его так назвали. Эрнестина Вердад, хозяйка, и впрямь мексиканка, но выглядит она как модель, и ни одна из ее официанток даже отдаленно не напоминает мартышку.

Мы допивали по второму пиву, когда начался дождь, и Уильямсон-стрит залоснилась отражениями неоновых огней. Сэм глядела на дождь за окном, и лицо ее приняло странное выражение. Немного погодя она повернулась ко мне.

– Ты в призраков веришь? – спросила она.

Натолкнувшись на ее серьезный взгляд, я проглотил тупую шутку, которая могла родиться только из пенного водоворота пива. Выпивка всегда плохо на меня действовала. Но в тот раз пьян я не был, так, в голове немного шумело.

– Ну, не знаю, – осторожно ответил я. – Вообще-то я никогда об этом не задумывался.

– Пошли, – заявила она, поднимаясь из-за стола. – Я тебе кое-что покажу.

Я позволил ей вытащить меня под дождь, зато не позволил достать кошелек. Сегодня угощаю я. Ей я эту честь еще предоставлю, и с удовольствием, но только в следующий раз.