Шрифт:
Расспрашивал меня про жизнь мою,
За годом год, про битвы, про осады,
Про все, что я изведал…
Как и все сидевшие в зале, я не могла отвести от Эрика глаз. И в то же время продолжала сравнивать его с Хитом.
По- своему Хит был не менее талантлив, чем Эрик. Он был звездой «Тигров Брокен Эрроу», перед ним лежало блестящее спортивное будущее в колледже, а может, и в профессиональном спорте.
Хит был лидером. Эрик тоже был лидером. Я с детства привыкла к тому, что Хит играет в футбол, я гордилась им, ходила на все его матчи, радовалась за него. Но я никогда не преклонялась перед его талантом так, как преклонялась перед даром Эрика.
Всего единственный раз Хит заставил меня онеметь от благоговения — когда полоснул себя лезвием по шее и предложил мне свою кровь.
Эрик сделал паузу и прошел несколько шагов вперед, пока не оказался у самого края сцены, так близко от меня, что я могла дотронуться до него рукой.
Он посмотрел прямо мне в глаза и закончил свой монолог, обращаясь ко мне, словно я была той далекой Дездемоной, о которой он говорил:
Клялась она, — и грустно, слишком грустно; Жалела, что услышала; сказала, Что все ж завидно быть таким; что если б Какой- нибудь мой друг в нее влюбился, То, заучив рассказ мой, он бы мог Пленить ее. Я понял — и сказал: Я стал ей дорог тем, что жил в тревогах, А мне она — сочувствием своим. Вот колдовство, в котором я повинен. Она идет. Пусть подтвердит вам это. [6]6
У. Шекспир. «Отелло» (пер. с англ. М. Лозинского).
Эрик коснулся пальцами губ и протянул руку в мою сторону, словно посылал воздушный поцелуй, а потом прижал ее к сердцу и поклонился.
Все повскакали со своих мест и приветствовали его криками и оглушительными аплодисментами. Стиви Рей, стоявшая возле меня, смеялась и плакала, вытирая ладошкой глаза.
— Это было так романтично, что я чуть не описалась, — прокричала она мне на ухо.
— Я тоже, — рассмеялась я.
Затем профессор Нолан снова вышла на сцену, закрыла представление и предложила всем пройти в соседний зал, где уже были накрыты столы с закусками и вином.
— Идем, Зет, — Эрин подскочила ко мне и схватила под руку.
— Да-да, мы пойдем с тобой, потому что нам очень-очень понравился тот приятель Эрика, который только что изображал Ромео, — добавила Шони, хватая меня под другую руку.
Не успела я опомниться, как Близняшки поволокли меня через толпу, расшвыривая плечами недолеток, как два маленьких упертых буксира. Я беспомощно обернулась к Дэмьену и Стиви Рей. Судя по всему, им придется разыскать нас уже в зале. Остановить Близняшек было не под силу никаким стихиям!
Мы вырвались из переполненного зала, кик три пробки из закупоренных бутылок. И сразу столкнулись с Эриком, который как раз входил в зал из актерского входа. Глаза наши встретились, и он, оставив Коула, поспешил ко мне.
— М-ммммм! Он просто мила-а-а-шка! — протянула Шони.
— Полностью присоединяюсь, Близняшка, — мечтательно вздохнула Эрин.
А я опять не смогла ничего с собой поделать и только улыбалась, как имбецилка.
Глаза Эрика лукаво сверкнули, он взял мою руку, поднес ее к губам, а потом, поклонившись, пророкотал своим «актерским» голосом:
— Привет тебе, моя милая Дездемона!
Я вспыхнула и захихикала, как дурочка. Эрик дружески и в то же время очень-очень крепко обнял меня на глазах у всего зала, и тут я услышала за спиной знакомый ехидный смешок. Я обернулась.
Афродита, ошеломительно прекрасная в своей короткой черной юбке, туфлях на шпильках и обтягивающем свитере, со смехом подходила к нам (и при этом так виляла задницей, что я просто поражаюсь, как у нее ничего не отваливалось при ходьбе!).
Поймав мой взгляд, она протянула своим чудесным воркующим голоском, который мог бы показаться дружелюбным, если бы вылетал из другого рта:
— Он назвал тебя Дездемоной, Зои? Какой недобрый знак! Будь осторожней, милая. Если ему покажется, что ты ему изменяешь, он задушит тебя в постели! Впрочем, к тебе это, кажется, не относится. Ведь ты никогда-никогда ему не изменишь, правда?
С этими словами она взмахнула своими роскошными светлыми волосами и, покачивая бедрами, прошествовала дальше.
Некоторое время все молчали, а потом Близняшки, обернувшись ко мне, хором произнесли:
— Не нужно травить Афродиту!
Все рассмеялись.
Все, кроме меня. Я в ужасе думала о том, что Афродита видела меня с Лореном в медиатеке, и мое поведение тогда на самом деле походило на измену.
Зачем она сказала это? Хотела предупредить, что собирается обо всем сообщить Эрику? Разумеется, я боялась не того, что он задушит меня в постели, как бедную Дездемону, а того, что поверит Афродите.
Что я тогда буду делать? И еще, после ее ослепительного появления, я чувствовала себя последней замухрышкой в своих мятых джинсах и наспех наброшенном свитере. Мои волосы и макияж тоже оставляли желать лучшего. Да что там волосы, я была уверена, что у меня на щеках до сих пор видны следы от подушки!