Во рту у Трея стало сухо, и он понял, что вряд ли сможет удержать себя. Он застонал, думая, что не все в этом мире поддается объяснению. Его рука дрожала, когда он притянул ее рот к своему.

Секундой позже в дверь постучали, и Фло громко позвала Трея. Импрес закричала:

— Уходи отсюда!

А когда Фло еще раз позвала его, Трей громко ответил:

— Я спущусь позднее.

Трей был возбужден, но ни на что не решался, и Импрес стала обдумывать то немногое, что она знала о мужском желании, чтобы совершить то, до чего не могла дойти логическим путем. Будучи француженкой, она хорошо понимала, что в любви необходима настойчивость, но не знала, насколько нужно подогревать желание.

Однако Импрес уже знала, как он реагирует на прикосновение ее губ и языка, поэтому решила продолжить свой опыт. Она должна быть уверена, что получит деньги. И, если это спасет ее семью, девственность будет пустяковой ставкой в этой игре.

— Давай начнем опять, — прошептала Импрес.

— Нет, — сдавленно ответил он.

— Скажи мне, если я что-то делаю неправильно.

— Импрес, дорогая, — сказал Трей, с усилием пытаясь сдерживать себя, потому что ее бедро продолжало мерно двигаться, — ты делаешь все совершенно правильно.

— Ты должен научить меня.

Боже праведный! Как можно спокойнее Трей ответил:

— Это не обязательно.

— Лучше ты, — сказала она тихо, — чем Джейк Полтрейн — закончил он со вздохом. — Тогда это серьезно.

Она кивнула, и ее опаленные солнцем волосы скользнули по его груди. Его руки гладили атласную кожу на ее спине, и имя Джейка Полтрейна помогло ему принять решение.

— Ты сможешь остановить меня в любой момент, вплоть до самого последнего, — произнес он. Он не знал, как много ей известно о мужчинах.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался. — Приглашение было страстным и заманчивым.

Трей затаил дыхание.

— В таком случае, котенок, мне лучше раздеться. Обучение, — прошептал он, — требует времени.

— Позволь мне сделать это самой. — Импрес улыбнулась ему, в глазах ее была благодарность.

Трей с удивлением поднял брови. Неужели он что-то неправильно понял?

— Я сама раздену тебя, — ответила она на его вопросительный взгляд.

Он заколебался на секунду, но новый весьма привлекательный опыт заинтересовал его.

— Я не причиню тебе вреда, — пообещала Импрес с лукавой улыбкой.

Он тряхнул головой и рассмеялся.

— О, — сказал он через секунду, его улыбка стала шире, — все, что происходит сегодня, ново для меня. А почему бы и нет?

Но Импрес не была ни робкой, ни неуклюжей, и с того момента, как она коснулась пряжки на ремне, Трей почувствовал большее удовольствие, чем ему приходилось испытывать прежде. Он немного повернулся, чтобы помочь ей расстегнуть ремень и чуть подождал в удивительном предвкушении. Почему ее прикосновение наполняло его ожиданием, заставляя замирать от желания? Неужели он возбужден из-за странной, заманчивой невинности, которая никогда не интересовала его прежде?

Она взялась за верхнюю пуговицу на его рубашке и медленно расстегнула ее. Пуговицы были сделаны из кости, тщательно отполированы, изображение какого-то зверя было вырезано на них, элегантные дорогие пуговицы. Импрес провела пальцем по пуговице. Горный лев? Пума? Слишком темно, чтобы точно определить.

— Черный кугуар.

Она не сразу осознала, что проговорила это вслух, пока Трей не произнес:

— Мой талисман.

Она подняла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Они прекрасны, — сказала она, его мерцающие серебристые глаза жгли ее.

— Но превзойдены сегодня, дорогая, — прошептал Трей, не отрывая взгляда от прекрасного лица девушки.

Импрес покраснела от этого комплимента, желание буквально огнем бушевало в его глазах, и, занервничав, она расстегнула последнюю пуговицу. Успокоив дыхание, она напомнила себе, зачем она здесь, что приносится в жертву необходимости и что поставлено на карту, поэтому заставила себя унять девичий трепет. Мимолетное волнение ушло, она погладила рукой его широкие плечи и сказала:

— Ты очень сильный.

— А ты очень… — У него чуть не вырвалось «соблазнительная», но она и в самом деле была так опьяняюще желанна, что ему хотелось взять ее без промедления, и вместо этого он сказал: — Хорошо раздеваешь меня, — и улыбнулся лениво и обаятельно, отчего в его светлых глазах появились золотые искорки.

— У меня маленький брат, вот откуда большая практика, — сказала она откровенно, чуть улыбнулась и дразняще подняла красиво очерченные темные брови.

Простота объяснения на мгновение изумила его.