Путешествие в Париж было ошибкой, исключая, конечно, то, что он узнал о существовании сына. Когда он стал взвешивать горечь и разочарование на одной чашке весов, а на другой — радостную весть о Максе, то решил, что итог все же складывается в его пользу. Конечно, братья и сестры Импрес тоже были важны для него, и Трею следовало бы их навестить в любом случае, но после прошедшей ночи едва ли он получит приглашение.

Покончив с бренди, он отправился дать телеграмму родителям, чтобы известить их о своем возвращении, и после обычных задержек вернулся в отель, когда уже было позднее утро. В коридоре было тихо, редкие любители утренних прогулок завтракали в ресторане. Среди них вечерним костюмом вопиюще выделялся Сэм Честер, впрочем, как и Трей, единственный краснокожий в этой компании бизнесменов и праздной знати. Сэм прокричал приветствие Трею через весь зал, будучи не вполне трезвым, и Трей мгновенно решил, что Сэм именно тот человек, в котором он нуждается, чтобы выбросить из головы Импрес.

В тихом уголке они поговорили о лошадях, затем, конечно, о женщинах, и все время сравнивали качество различных сортов коньяка. Солнце, светившее через высокие окна, коньяк, который Трей закусывал кусочками посыпанного сахаром лимона, создавали тепло, которого не было на улице и которое сглаживало и смягчало душевную боль. Переговариваясь с Сэмом, Трей вспоминал безмятежные дни в колледже, когда самым главным были развлечения и игры, проблем же вовсе не существовало. Неужели это было всего несколько лет назад? Сегодня он чувствовал себя глубоким стариком.

— Ты слышал о дуэли из-за герцогини де Монтре? — Рыжеватые волосы Сэма торчали в разные стороны, словно наэлектризованные, что вполне соответствовало его жизненной энергии. В школе он и Трей всегда возглавляли самые смелые юношеские выходки, их, порывистые натуры были сродни друг другу, и теперь глаза Сэма возбужденно светились при упоминании скандала, когда молодой офицер дрался на дуэли из-за замужней женщины на пятнадцать лет старше его.

С удовольствием улыбнувшись, видя живой интерес Сэма к волнующим приключениям, Трей мягко ответил:

— Кто же об этом не слышал?

— Не могу представить себе, что из-за нее дрались на дуэли. Она слишком стара.

Любую женщину старше тридцати Сэм рассматривал как ископаемую древность.

Посмотрев на приятеля через стекло бокала, Трей не согласился:

— Я видел ее в Дюнете и думаю, что большинство считает по-другому. А ты не дрался бы, если бы застал свою жену на месте преступления?

Сэм ухмыльнулся.

— Полагаю, что ради всех женщин в мире не стоит этого делать.

До встречи с Импрес Трей от всего сердца согласился бы с мнением друга, но обстоятельства изменили его прежнюю беспечность. Правда, сейчас он был не в том настроении, чтобы обнародовать свою страсть.

— Кажется, тут есть огромное количество доступных женщин, — сказал Трей уклончиво.

— А разве так не всегда было? — заявил Сэм, пожимая плечами.

Одаренный незаурядным здоровьем, прекрасно сложенным телом атлета и миллионами отца, Сэм никогда не испытывал недостатка в женщинах.

— Гюильи пришлось бежать в Бельгию, — сказал он, продолжая тему волнующей его сплетни.

— Это ненадолго, — заметил Трей, снова наполнив бокал, — ради соблюдения приличий.

— Ее муж покупал здесь выпивку после этого и надоедал всем сказками о своей хозяйке, — проговорил Сэм. — Послушай, ты ведь знаешь того молодого танцовщика из «Комеди Франсез»?

Трей кивнул. Все знали новейшую звезду труппы.

— Монтре не беспокоится о своей жене, а, впрочем, кого это вообще интересует? Ты ведь не женат, не так ли? — спросил Сэм запоздало, поскольку он и Трей не виделись почти два года.

— Нет. — Голос Трея прозвучал резко и отрывисто.

— Я так и думал. Тебя трудно отнести к этой категории, — сказал Сэм с ухмылкой. — А все же, если бы ты был женат, ты бы стал драться на дуэли ради своей жены? — Европейский обычай казался Сэму анахроничным, почти курьезным, в частности, по причине его полного пренебрежения к женскому обществу.

Трей вспомнил о ярости, которую он испытал, когда увидел Импрес в кругу поклонников, и о том, как ему хотелось убить каждого, кто прикасался к ней. Губы его искривила усмешка, и он ответил:

— Не знаю.

Его ледяной голос заставил затуманенный коньяком мозг Сэма вспомнить о слухах, касающихся Трея.

— Боже, я ведь совсем забыл, — проболтался он.

Это было как-то раз после бессонной ночи за выпивкой на Монмартре, когда все были настолько пьяны, что не могли отсчитать шаги. Конечно, за исключением Трея. Рука у него была тверда и не тряслась, только мерцающие глаза необычно блестели. Человек был убит, но не из-за женщины, хотя она имела к дуэли отношение.

— Я старался промахнуться, — сказал Трей, нахмурив брови, хотя голос у него был спокоен. — Чертов дурак качался и не мог устоять на месте.