Импрес соскочила с Кловер и крепко обняла Гая, а затем побежала к дверям и прижала к себе Эмили и Женевьеву. Женевьева заплакала.

— Ты не забыла нас, — твердила она сквозь слезы. Импрес сжала ее худое личико руками.

— Успокойся, родная. Конечно, я никогда не забывала тебя. И всегда буду любить всех вас. Послушай, а я привезла тебе подарок.

Девочка улыбнулась ей, а Импрес наклонилась и взяла на руки Эдуарда. Слезы потекли у нее, когда Эдуард обнял ее и закричал прямо в ухо:

— Подарки! Подарок мне тоже!

Он так доверчиво прижался к ней, что в первый раз с тех пор, как Импрес оставила Трея, она подумала, что поступила правильно. Кто же позаботится о них, как не она? Дети нуждались в ней, старшей сестре, которая ухаживала за ними и любила их. Они нуждались в еде, которую она привезла на несколько дней раньше, чем ожидалось. Эти несколько дней значили для малышей куда больше, чем для Трея Брэддок-Блэка. Она на мгновение закрыла глаза и крепко обняла маленького брата. Прощай, Трей, подумала она, мне было очень тяжело тебя покинуть.

Эдуард поцеловал ее мокрыми губами, и Импрес открыла глаза, прогнав воспоминания.

— Я привезла подарки, — радостно закричала она, и счастливый гвалт еще больше усилился.

Куры, решив, что надвигается какое-то бедствие, закудахтали еще громче.

— Замолчите, а то они перестанут нестись, — твердо предупредил всех Гай. Проблема с нехваткой пищи всегда беспокоила его.

— Пускай кудахчут хоть всю ночь, — радостно сказала Импрес, целуя Эдуарда. — Все в порядке. Я привезла еду.

Внезапно воцарившееся молчание показало ей значимость того, через что она прошла, чтобы добыть деньги.

Передав Эдуарда Женевьеве, она повернулась к Гаю.

— Пойдем разгрузим лошадей. Эмили, накрывай стол и достань мамин серебряный подсвечник.

Это была единственная ценная вещь, которая не была продана, единственное, что напоминало о маме. Подсвечник был для них олицетворением надежды на лучшие времена, символом их избранности, воспоминанием о прежней жизни. Из них из всех только Эдуард был так мал, что ничего не помнил об их поместье.

Импрес сама тщательно распаковала сумки с золотом и положила его себе под кровать, затем вместе с Гаем перенесла все остальное в хижину. Пока Гай отводил лошадей в конюшню, обтирал их и кормил, Импрес вытащила еду Дети благоговейно помогали ей разложить все привезенное на открытых полках над очагом. Затем, помыв руки, Импрес и Эмили начали готовить, а Женевьева занялась с Эдуардом чтением сказок из затрепанной книжки. И в это время, когда каждый погрузился в свое дело и все наслаждались чудесными запахами бекона и пирогов, сушеных яблок и жареного картофеля, в дверях появился Гай.

Все принялись за еду, громко разговаривая и смеясь, наперебой рассказывая Импрес, как провели эти дни.

— Гай совсем раскомандовался, — пожаловалась Женевьева, и прежде, чем Гай успел раскрыть рот для ответа, она продолжила на одном дыхании: — Можно мне взять еще яблочного джема?

Импрес улыбнулась своей восьмилетней сестре, у которой копна темных вьющихся, как у папы, волос очень подходила к мальчишескому лицу и чуть вздернутому носу.

— Ешь сколько хочешь. И, кроме того, на десерт есть апельсины и шоколад.

— Шоколад! — закричали все в диком восторге.

— В коробке с розовым бантом.

— Покажите мне, — нетерпеливо потребовала Эмили, которая была больше похожа на Импрес со своими волосами цвета дубленой кожи.

— Все наелись? — спокойно спросила Импрес, увидев, что четыре пары глаз пристально смотрят на нее.

— Что такое апельсин? — спросил Эдуард, ерзая на стуле. — Я хочу попробовать.

Они ели апельсины и шоколад, обсуждая их чудесные вкус и запах.

Потом все расселись вокруг камина, и Импрес принялась вытаскивать подарки. Туфли или башмаки для каждого, новые пальто и рукавицы, без которых они так долго обходились. Импрес вытерла глаза и проглотила комок в горле, когда услышала крики восторга. А потом пошли особые подарки: клоун с двигающимися руками и ногами для Эдуарда; кукла с настоящими волосами и фарфоровым лицом для Женевьевы; зеркало, расческа и щетка, оправленные серебром, для Эмили. Гай не смог сдержать слез, когда распечатал пакет с кольтом. Папина коллекция оружия осталась в поместье в Шантильи, и только винтовка была куплена здесь.

— Рукоятка с резьбой, — прошептал Гай, гладя пальцами полированное дерево.

— Обещай, что будешь осторожен, — предупредила Импрес, и тут же была удостоена насмешливого взгляда шестнадцатилетнего брата.

— Я умею стрелять, — сказал он, стараясь говорить по-взрослому степенно.

Гай поразительно вырос за последний год и был уже намного выше Импрес. Пришло время, подумала она, вернуться во Францию, чтобы заявить права Гая на папины титул и собственность. Теперь, когда папа умер, угроза тюрьмы миновала. А если дела с наследством будут улажены, она после смерти родителей может со всей семьей вернуться во Францию. С теми деньгами, которые она привезла, можно будет подумать об этом. А может быть, стоит задержаться еще на несколько лет в этом тихом месте, пока Гай окончательно не повзрослеет, чтобы претендовать на титул графа де Жордана?