В восемь утра он встал, выпил воды, снова упал на кровать и до двенадцати провалился в тяжелый сон. Вчерашние события снова всплыли в памяти, и он не смог им противиться, услышал голос в трубке, вспомнил, как согласился платить. Он даже не принял душ и ждал звонка в халате.

Бекки позвонила Ким в парикмахерскую. Она решила, что если Ким не передумала, то можно попробовать. Перед этим она поговорила с Уиллом, он не очень невнятно отреагировал, хотя ужаса эта идея у него не вызвала. Казалось, он даже рад вернуться на Стар-стрит. Он, правда, два раза сказал, что предпочел бы, чтобы Бекки тоже там с ним пожила, но Бекки не стала говорить об этом Ким. Она собрала его вещи и съездила с утра пораньше в «Сейнсбери», чтобы закупить продукты для Уилла и что-нибудь такое, что, по ее мнению, могло понравиться Ким.

Все было сделано быстро, как всегда, когда очень чего-то хочешь. Пораньше прибываешь в аэропорт, если поездка очень желанна, пораньше приходишь на встречу и потом десять минут гуляешь по улицам, чтобы убить время. Бекки приехала на Стар-стрит к четырем часам, хотя знала, что Ким появится только около пяти. Они с Уиллом прошлись по улице и поднялись к нему. Комната Уилла казалась тесной, душной и пыльной. Бекки открыла окна и вытерла пыль. Заварила чай и аккуратно разложила печенье, которое купила специально. Чувство вины вернулось к ней, вины, которая дала ей передышку, пока Бекки присматривала за Уиллом. Она спросила себя, что подумала бы ее сестра, если бы узнала, как Бекки не терпится отделаться от бедного мальчика, единственного ее близкого родственника, ребенка, оставшегося без матери и не похожего на других детей.

Ровно в пять в дверь позвонила Ким, громко и настойчиво. Бекки побежала открывать.

– Я не поздно?

– Совсем нет. – Бекки хотелось добавить: «Ты ведь не на поезд опаздываешь и не на собеседование, от которого зависит твоя судьба». Но Ким вряд ли поняла бы из этих слов больше, чем Уилл.

Бекки улыбнулась.

Она почувствовала, что не сможет уйти сразу. Ей нужно показать Ким квартиру, кое-что объяснить, научить пользоваться сигнализацией, рассказать о соседях. И нельзя вести себя так, будто хочется поскорее убежать. Бекки приготовила им ужин: потушила свиную вырезку с морковью и горохом, сделала картофельное пюре. Ким без конца повторяла, как все замечательно и как ей нравится квартира. Ее радовало, что комната такая большая, с местом для спальни за занавеской. Мрачная русская музыка, доносящаяся от соседей, казалось, не тревожила Ким. К девяти часам, когда Бекки собралась уходить, музыка уже стихла, а Уилл с Ким сидели рядом у телевизора.

Заводя машину, Бекки подумала, не лучше ли было забрать Уилла к себе хотя бы еще на одну ночь. Но, в конце концов, что может случиться? Она ведь попросила Ким звонить ей в любое время, если Уилл станет тревожиться.

Ночью Бекки снилась Энни с Уиллом, еще маленьким мальчиком. Но спала она крепко.

Джереми не заходил на чай с тех пор, как произошло ограбление. Инес продолжала сервировать стол двумя чашками, как обычно, но одна оставалась пустой. Она знала, что он наверху. Она слышала его шаги на лестнице, видела его на улице и в окне квартиры. Очевидно, он решил больше с ней не общаться – если только можно перестать общаться с человеком, у которого снимаешь квартиру. Его поведение слегка уязвило ее гордость, но не чувства. Для нее не станет новостью, если он просто решил сменить квартиру. В один прекрасный день он молча войдет и протянет ей записку с просьбой больше не считать его квартирантом.

– Уильям вернулся, – сообщил Фредди, входя через внутреннюю дверь.

По какой-то непонятной причине после ограбления он решил, что Инес нельзя оставлять одну в магазине дольше, чем на час. Вот и сейчас, без пятнадцати десять, уже явился «помочь» ей.

– И он привел с собой молодую девушку!

– Бекки, ты хочешь сказать?

– Нет, Инес, именно молодую девушку. Должно быть, это его подружка. Она ночевала у него. Ее голос был последним, который я услышал вчера вечером и первым – сегодня утром. Тут стены, как картон, ты же знаешь.

Инес не знала. Она специально заказывала звуконепроницаемую обивку для стен, когда готовила комнаты для жильцов. Новость Фредди ее озадачила. У Уилла – девушка! Она что, будет жить с ним теперь за те же деньги, которые платят за одного человека Уилл или Бекки? Это что, новые Людмила с Фредди? В любом случае, Бекки могла бы предупредить ее. Но тут как раз позвонила Бекки.

– Это временно, Инес. Они не любовники. Она просто взялась позаботиться о нем, пока он окончательно не оправится от пережитого шока.

Инес давно не слышала, чтобы Бекки говорила так весело.

– Так значит, он думает, что ты выйдешь за него восьмого июня? – Алджи был шокирован. Он почти рухнул на стул. – А этот, второй, как его, Роули, он думает, что ваша свадьба пятнадцатого числа?

До них донесся грохочущий звук, похожий на стук поезда, только звук исходил не с улицы, а из глубины кресла. Это Рим Шариф рассмеялась. Вчера, допоздна просидев с детьми, она осталась ночевать, и сейчас вытирала детям лица после завтрака.

– Не понимаю, почему ты паникуешь, – пожала плечами Зейнаб. – Я же не собираюсь выходить за них по-настоящему.

– Ты не понимаешь, что стоишь на краю пропасти? Что будет, если хоть один из них узнает? Пора остановиться, прекрати это, пока не поздно.

– Зато я ни разу не встречалась с Орвилем Перейрой. И не собираюсь. 

Зейнаб сегодня выглядела особенно привлекательно в новой черной мини-юбке и белой муслиновой блузке с рюшами и оборками. На каждой руке – по кольцу.

– Посмотри лучше на все, что мы с этого получили, Алджи. Цифровой телевизор, велосипеды для детей. И эта люстра! А ты проверял, сколько у нас на счету с тех пор, как я продала презент Мортона из сапфиров и алмазов?