— Ну, лапочка, — весело заговорил Леня, расскажите-ка мне, как вы тут оказались.

— Не помню, — едва разлепив губы, прошептала Савушкина.

— Ну и не надо вспоминать, — согласился Леня, — потом само придет. А вот как вас зовут, помните? И где работаете?

— Савушкина Маша, — подумав, ответила больная, — работаю на телевидении. Ток-шоу «Когда не все дома».

— Умница! — обрадовался Леня, не ожидавший от Маши такой прыти. — А вчерашний день помните? Что там было на шоу?

— Севка, как всегда, вредничал, козел.., сообщила Маша, и Леня согласно кивнул. Фикусова не явилась, у нее, видите ли, флюс, всю щеку раздуло. Врет, как всегда, наверное, на Московский канал ее пригласили…

— Возможно, — согласился Леня, про Фикусову ему было неинтересно.

Маша утомленно замолчала, Леня оттянул ей веки одно за другим, потрогал переносицу.

— А что же дальше? — спросил он.

— Пришлось звонить всем, искать замену, вспоминала Маша, — никто не соглашался, потому что срочно. Я уж отчаялась, потом вспомнила, что Ольга.., фамилия такая… птичка мелкая…

— Чижик? — угодливо подсказал Леня.

— Ну да, Чижова. Нам на встрече в Театральном институте врала, что в театре играет, а мне Майка Сивцева тогда еще говорила, что ее из театра давно вытурили. Она, конечно, согласилась — все равно не у дел, прилетела с вылупленными глазами: как же, на ток-шоу покрасоваться…

Тут Маша подавилась и закашлялась.

«Бог шельму метит, — констатировал Маркиз, — ох, Лолка, и любят же тебя подружки!»

Он достал из кармана блестящий металлический предмет непонятного назначения, бывший собственностью владельца халата, и покрутил перед Машей.

— Так, милая, глазки направо, теперь налево.., теперь вообще закатите и так и лежите, рассказывайте. Как же прошла передача?

— Отлично, — с неудовольствием ответила Маша, — эта нахалка Чижова такого там наговорила! И что муж у нее мусульманин, и кроме нее у него еще шесть жен, и они все мужу рога наставляют! В общем, натрепала вагон и маленькую тележку!

«Узнаю Лолку», — подумал Леня.

— Глаза можете опустить и собрать в кучку на переносице, — спохватился он, испугавшись, что Маша так навсегда и останется с закаченными глазами.

— Мы все чуть со стульев не попадали, продолжала Маша, причем голос у нее звучал гораздо тверже, видно, от воспоминаний больной становилось лучше, — а зрители прямо как с цепи сорвались. Звонят и звонят, они-то, идиоты, все за чистую монету принимают! Ну ладно, распрощались мы с Ольгой, только она за порог — звонят на студию. Какой-то продюсер ее по телику увидел и тотчас решил, что жить без нее не может, что его фильм без нее не родится! Пристал ко мне с ножом к горлу — дайте телефон. Ну я и дала.

«Ну надо же, а я-то думал, что Лолка врет насчет съемок, — подумал Леня, — а оказалось — правда. Вот только почему ночью? Да еще такой пожар: только увидел — и сразу съемки».

— Везет же некоторым, — бубнила Маша, счастье само в руки идет. А тут вкалываешь, как вол, — и ничего. А эта выскочила в эфир на двадцать минут — и на тебе, судьба устроена! А что в ней есть? Только внешность да тряпки стильные. Ни ума, ни таланта…

Тут Леня с Машей был не совсем согласен. Если ума у Лолки и правда немного и вообще характер взбалмошный, тщеславие да суетность, то талант, конечно, есть. И немалый. И еще Лола очень себя ценит. Она не из тех женщин, кто с первых минут знакомства прыгает к мужику в постель, будь он хоть продюсер, хоть великий режиссер!

Так что с ночными съемками нужно разобраться.

— Фамилия есть у этого продюсера? — не слишком вежливо прервал он злопыхавшую Машу.

— Олег Олегович Мюллер, — выдала Маша, и Леня уверился, что несмотря на жуткий вид и синяки, с ней все не так плохо.

— А ты его знаешь? Фамилию эту слышала? Мелькал он на студии?

— Да нет…

— Так какого же черта ты телефоны чужие раздаешь без спроса? —.заорал Леня. — А может, он маньяк? Высмотрел на экране красивую женщину, представился продюсером… — А он сказал, что его ко мне Бузинок направил, что Бузинок — его лучший друг.

— А кто такой Бузинок? — поинтересовался Маркиз.

— О, этого все знают! Он вечно на всех каналах сшивается, все про всех знает, особенно чувствует, где деньги большие. Тогда он — тут как тут и обязательно что-то в клюве унесет. Ну я и подумала, что дело верное, раз Бузинок участвует. Позвонила Ольге, она меня так благодарила…

— Вот дура! — тихонько пробормотал Маркиз.

— Ну ладно, — сказал он чуть погодя, — переломы заживут, а что мозги сотряслись, то, может, и к лучшему. Может, думать научишься. Память вроде не отшибло, идиоткой не останешься. Счастливо оставаться!