— А, привет, Маш! У тебя какие-то дела, или так звонишь?

— А ты сегодня занята? — ответила та вопросом на вопрос.

— Нет… — машинально отозвалась Лола, но тут же исправила промах, добавив, чтобы Маша не подумала, будто она не востребована:

— Вечером у меня репетиция, а до шести., то есть до семи я свободна.

— Отлично! — воскликнула Маша с подозрительным энтузиазмом. — Тогда приезжай к нам на канал.

— Зачем? — невольно поинтересовалась Лола.

— Ты ведь знаешь, где я работаю? — важно спросила Маша.

Лола с трудом вспомнила, как Машка распиналась на встрече выпускников про телевидение. Ехать ей никуда не хотелось, откровенно говоря, ей вообще сейчас ничего не хотелось. С другой стороны, вчера она поклялась себе страшной клятвой, что отомстит Леньке за его предательство и вранье. И не будет с этим торопиться. Не зря поется в одной старой песне: «Нужно только выучиться ждать, нужно быть спокойным и упрямым…» И не пренебрегать никаким шансом. Как знать, вдруг на телевидении она встретит кого-нибудь, или что-то натолкнет ее на мысль о мести? «Под лежачий камень вода не течет…» — напомнила себе Лола.

— К часу успеешь? — настойчиво спросила Маша.

— Успею, — мгновенно согласилась Лола, прижав трубку щекой и немедленно начав одеваться. — А что это будет?

— Ток-шоу, — отозвалась Маша. — Ну и отличненько, я тогда выписываю на тебя пропуск. Ты ведь замуж не вышла, фамилия у тебя прежняя — Щеглова?

— Чижова, — обиженно поправила Лола.

— Ну да, конечно, я так и сказала… Адрес наш знаешь?

Ровно в час, побив все рекорды скорости одевания, приведения себя в порядок и перемещения по городу, Лола уже была возле проходной телестудии.

— Моя фамилия Чижова, — значительным тоном сообщила она охраннику, — для меня должен быть пропуск.

— Должен — значит, найдем, — равнодушно согласился охранник и перелистал тоненькую стопочку разовых пропусков. — Нету, сообщил он после завершения этой нехитрой процедуры.

— То есть как это нету? — возмутилась Лола. — Мне звонили, я торопилась…

— Мало ли что звонили! — огрызнулся охранник. — Одно дело позвонить, другое — пропуск выписать!

— Посмотрите еще раз! — потребовала Лола. — Он должен быть!

— Сказано нет, значит, нет! — отрезал страж порядка и уткнулся в газету, на которой огромными буквами было напечатано:

«Зайцебобры уверены в большом будущем генной инженерии».

Лола хотела устроить скандал и хотя бы таким способом снять стресс, но в это время на лестнице появилась тощая блеклая девица, смутно похожая на Машу Савушкину.

— Ты Щеглова? — осведомилась девица, высокомерно оглядев Лолу с ног до головы.

— Чижова, — поправила ее Лола.

— А, ну да, правильно. Меня Маша за тобой послала, просила встретить… Пропустите! — повернулась девица к охраннику.

«Что они тут, все такие? — думала Лола, поднимаясь за девицей по лестнице. — Тощие, невзрачные и невоспитанные?»

В глубине души возникло чувство, что она зря сюда притащилась, но Лола это чувство безжалостно подавила.

Ее привели в маленькую комнатку с двумя огромными зеркалами и усадили в кресло перед одним из них. Приятная невысокая девушка накинула на Лолины плечи простыню, придирчиво оглядела ее и ловко заработала кисточками и пуховками, нанося на лицо грим. Лола придирчиво наблюдала за работой, но не находила пока никаких огрехов.

В это время дверь комнаты снова распахнулась, и вошел курносый коротышка с пухлыми розовыми щеками, в котором Лола не без труда узнала довольно известного телеведущего.

— Эй, Лизавета, — окликнул ведущий гримершу. — А как же я?

— Сева, сейчас тобой Глафира займется.

— А почему не ты? — капризно сморщился коротышка. — Ты же знаешь, что я предпочитаю…

— Ну видишь. Сева, я работаю… Или жди, пока закончу, или соглашайся на Глафиру!

Ведущий что-то недовольно проворчал, однако согласился на услуги второй гримерши, черной, худой и сутулой, как ворона.

Как только коротышку закутали в простыню, в комнату влетела еще одна девица со стопкой бумаг в руках и затараторила:

— Сева, у нас замена… Фикусова отказалась, вместо нее Машка прислала какую-то свою знакомую, актрисульку третьесортную.. когда-то работала в этом театрике, ну, как его… «На подоконнике».., или «На тумбочке».., нет, кажется, «В подворотне».., ну, про нее еще Пеликанский пару раз писал…

— Да мне это без разницы, — отозвался Сева. — Актрисулька и актрисулька.., главное, чтобы камеры не пугалась… Глафира, сколько раз тебе надо говорить — глаза мне обводи коричневым! Коричневым, а не черным! У тебя что — дальтонизм? Тогда пиши заявление! Мы тебя не держим!