Никки не хотела есть. Она поставила пакет на бревно, и ей понравилось, как это выглядит: подарок для собаки, подарок для человека — дар тому, кто, возможно, в этом действительно нуждался. Но ведь можно еще добавить и красоты? Она сошла с тропы, разгребла ногой снег и, увидев несколько шишек, подняла одну, самую лучшую. Потом она нашла куст с гроздьями красных ягод, от которого отломила ветку, и наткнулась на голыш с белыми прожилками размером со сливу. Никки разложила все это вокруг пакета. Ягоды — драгоценные камни, голыш — ее сердце (таким оно стало тяжелым), а шишка — просто шишка, созданная природой, а потому само совершенство.

Никки отошла на несколько шагов и оглядела композицию — очень красиво, но недоставало завершающего штриха. Она сунула руки в карманы и вытащила листок. Это было чуть помятое изображение пылевого клеща. Никки вложила листок между шишкой и голышом. Клещ добавил загадочности, которой определенно не хватало. Он как бы говорил: «Помни, я здесь, среди всего того, что ты не можешь увидеть. Мир полон странных сюрпризов».

Никки зашагала вниз по тропе. «Если собаки не найдут еду, — думала она, — может, это сделают белки. Если никто не найдет — пусть она достанется Богу, только не богу пророчицы, злому и привередливому, который ничего не любит, а моему Богу, Богу собак и змей, пылевых клещей и медведей-альбиносов, Богу, который любит всех и превращает мир в чудо».

Утром Кристал загрузила работой почтовое отделение. Она собрала больше двадцати коробок с вещами, которые решила отправить к себе в Нью-Джерси. Все сразу они в машину не уместились, и ей пришлось отвезти их за три поездки.

Пока Кристал курсировала от «Зеленой гавани» на почту и обратно, Никки прощалась с домом. В спальне, что выходила окнами во двор, она задержалась в надежде ощутить ту же печаль, что когда-то ощутил ее прадедушка, но в ее душе была лишь грусть, вызванная расставанием с особняком.

Наконец Никки поднялась на третий этаж, где в двух комнатах стояли ящики, сундуки, коробки, ожидавшие решения Кристал. В детской, встав у окна, Никки почувствовала присутствие тех людей, которые жили здесь раньше, писали письма, вели дневники, фотографировали, собирали открытки, вклеивали в альбомы фотоснимки и интересные заметки. И конечно, она почувствовала присутствие бедного Отиса.

В эту минуту в дверь позвонили. Никки спустилась и открыла дверь. На пороге стояла Аманда с чемоданом. Выглядела она ужасно: у нее были растрепаны волосы и поцарапаны руки. У нее было лицо человека, который не сомневался, что его пристрелят в ближайшие секунды.

— Я не хочу говорить с тобой, — с трудом произнесла Никки.

— Нет, ты должна меня впустить! — чуть не плача, проговорила Аманда. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Ты убила Отиса! — сердито воскликнула Никки и попыталась захлопнуть дверь, но Аманда вытянула руку и шагнула через порог.

— Но послушай, — и тут по ее щекам потекли слезы, — я думала, это правильно, что это жертва! Мне было так трудно на это пойти, но миссис Бисон говорила, что чем труднее, тем лучше. Если трудно — значит, правильно! — Она умоляюще посмотрела на Никки, но та сверлила ее суровым взглядом. — Все тоже отдавали собак, — добавила Аманда, — и я подумала, что так надо.

Никки повернулась к Аманде спиной, уже не пытаясь закрыть дверь, прошла к гостиную и села на пол. Аманда последовала за ней.

— Я сожалею, что так поступила. Постоянно думаю о нем, где он, бедняжка. — Аманда всхлипнула и свитером вытерла нос.

— Что это ты так переменилась? — спросила Никки.

— Мысль об Отисе не дает мне покоя, — ответила Аманда. — А недавно я нашла список миссис Бисон.

— Какой список?

Аманда села на пол напротив Никки, сняла куртку, и Никки увидела, что она похудела.

— На кухне Алтии под телефонной книгой лежал листок бумаги, я и взглянула на него. Конечно, я не имела на это права, но…

— И что это за список? — заинтересовалась Никки, но спросила холодно, чтобы Аманда не подумала, что они вновь подруги.

— Список грешников, примерно пятьдесят имен и фамилий. И характеристика каждого, одно-два слова, например «Чэд Моррис. Дерзкий, грубый». И среди них — «Аманда Стоукс».

— Ты? — От изумления Никки забыла про холодность.

— Да. И рядом с моей фамилией — «непослушная». Как такое могло быть? — Аманду переполняла обида. — Я всегда делала все, что она мне говорила.

— Это точно. — Голос Никки вновь стал ледяным.

— Кроме одного. Я купила пару женских романов, которые мне так нравятся. Она нашла их и отчитала меня. Сказала, что они несут в себе зло.

— И что ждет людей из списка?

— Браслеты. Она так и написала: на всех наденут браслеты, даже на меня! Но со мной у них ничего не выйдет. Я уеду к своей кузине в Теннесси. Правда, я ее не очень люблю, но все же это лучше, чем оставаться здесь. Поэтому я не могла не прийти к тебе, чтобы сказать, что сожалею о своем поступке.