— Вениамин! — воскликнула она с порога. Ты почти добился своего! Я была на один шаг от смерти!

— В чем дело, Софья Сигизмундовна? — поинтересовался Веня, поднимаясь из-за стола.

— Пока ты здесь распиваешь чаи в обществе этой сомнительной особы, я едва не умерла! Конечно, ты был бы только рад!

— Софья Сигизмундовна, как вы можете такое говорить? Да объясните же наконец, что произошло?

— Я прилегла отдохнуть, — сообщила теща трагическим голосом. — Буквально на одну ми-нуту, как вдруг.., оно зашевелилось и запищало!

— Оно? — переспросил Веня. — Кто — оно?

— Мое одеяло! — ответила Софья Сигизмундовна. — И нечего смотреть на меня такими глазами! Я еще не сошла с ума!

— Но Софья Сигизмундовна, — взмолился Веня. — Сами посудите, как одеяло может шевелиться и пищать?

— Ты мне не веришь? Вот до чего я дожила!

Еще немного — и меня отправят в сумасшедший дом! Пойдем со мной, и ты сам убедишься, что я еще не выжила из ума! И пусть эта особа, Софья Сигизмундовна покосилась на Лолу, — пусть она тоже пойдет с нами! Как свидетель!

— Ну пожалуйста, — Веня пожал плечами и переглянулся с Лолой, — пойдемте, если вы так. хотите! Но только уверяю вас…

Теща его не дослушала и, круто развернувшись, направилась в свою комнату. Веня нехотя пошел за ней, Лола двинулась следом, виновато размышляя, не послужило ли причиной тещиных галлюцинаций собачье и кошачье снотворное, которым ее поили второй день.

Софья Сигизмундовна распахнула дверь в свою комнату и ткнула пальцем в сторону необъятной кровати, заваленной сбившимися перинами:

— Вот! Вы мне не верили!

Одеяло, которым была прикрыта тещина постель, действительно шевельнулось. Лола ойкнула и попятилась.

— Там.., там кажется крыса… — проговорила она, холодея от ужаса.

Действительно, из-под края одеяла показался остренький носик и живой заинтересованный глаз.

— Вот как мы живем! — воскликнула Софья Сигизмундовна. — Вот, Вениамин, до чего ты довел квартиру! У нас уже крысы бегают среди белого дня!

Одеяло еще немного приподнялось, и на свободную часть кровати выбрался небольшой белоснежный зверек.

— Никакая это не крыса, — заметил Веня, направляясь к постели, — а вполне симпатичная белая мышь…

— Мышь или крыса — не имеет значения! — продолжала бушевать Софья Сигизмундовна. Я не могу жить в одном доме с грызунами!

Сделай что хочешь, но чтобы этой гадости здесь больше не было!

— Интересно, откуда она здесь взялась, проговорил Веня, пытаясь ухватить грызуна.

Мышка не слишком его испугалась, однако снова юркнула под одеяло — видимо, решила, что с ней играют.

В это время в квартиру позвонили.

Лола направилась к двери — она решила, что Леня уже управился с делами и вернулся.

Но это был не он.

На пороге стояла симпатичная девчушка лет десяти, с двумя светлыми хвостиками, жизнерадостно торчащими в разные стороны. Однако жизнерадостными были только хвостики, сама девчушка громко всхлипывала и размазывала слезы кулаком по лицу.

— Простите, — проговорила она дрожащим голосом. — К вам случайно Джульетта не забежала?

— Кто? — удивилась Лола.

— Джульетта! — повторила девочка. — Она такая красивая, такая беленькая, такая послушная! А в доме так много кошек и собак… — И девочка явно приготовилась всерьез зарыдать.

— Постой, — остановила ее Лола. — Ты про мышку, что ли?

— Ну да… Джульетта.., такая беленькая.

— Не плачь, тут она! — и Лола повела девочку на выручку Джульетте, которая в полном восторге играла с Веней в кошки-мышки.

Вполне понятно, что за этими хлопотами и волнениями Лола пропустила возвращение Каретникова и не успела подать Маркизу сигнал тревоги.

Услышав звук открывающейся двери, Леня соскользнул со стула и заметался по комнате.

Единственным местом, куда можно было спрятаться, оказался встроенный шкаф с раздвижными дверцами из матового стекла. Конечно, это было очень ненадежное убежище, но выбирать не приходилось, и Леня юркнул туда, сердито бормоча про себя: