— Твоя беспочвенная ревность переходит уже всякие границы! — не слушая, продолжал Маркиз. — Как только ко мне обращается за помощью особа женского пола, ты начинаешь шипеть и плеваться ядом, как старая кобра!

— При чем тут ревность? — Лола задохнулась от возмущения. — Очень надо было тебя ревновать, казанова несчастный, донжуан доморощенный! Русским языком тебе говорят, что моя интуиция криком кричит, чтобы мы не связывались с этой теткой!

— Почему — теткой? — подначил Леня, хотя и понимал, что не следует этого делать. — Может, она — молодая женщина.

— Да ей по голосу сто лет в обед! А ты еще обзываешься на меня коброй! Ладно бы просто коброй, а еще и старой.

— Ну извини, девочка, — улыбнулся Маркиз, трогая машину с места, — я погорячился.

Пускай это будет молоденькая хорошенькая коброчка, с прекрасной фигурой…

— Послушай меня хоть раз, завтра при встрече откажись от этого дела! — настаивала Лола.

— Я не могу просто так отказаться! — Маркиз повысил голос. — В следующий раз меня могут не позвать. А в нашем деле это не приветствуется. Пойдут слухи — мол, что-то случилось, Маркиз уже стал не тот… Для моей репутации это плохо. Так что смирись, дорогая, знаю, как ты не любишь работать, но придется.

Всю дорогу до дома Лола молчала и дулась, ее компаньон тихонько посмеивался про себя. Лолке полезно поработать, а то совсем разленится.

Назавтра без десяти двенадцать Леня аккуратно припарковал зеленый «ниссан» в условленном месте и огляделся. Машин на стоянке было немного — будний день, довольно раннее время. Леня открыл окно и вдохнул свежий морозный воздух. Неподалеку приятель Маркиза Ухо ждал в своей неброской «девятке» появления женщины и должен был поглядеть на ее машину.

— Пока все тихо, — информировал он Маркиза по телефону. — «Мазда» приехала, на ней мужик толстый. Не то… Вот теперь парочка на «тойоте», баба беременная… Тоже не то…

Две девки на «ауди». Машинка ничего, красненькая, новенькая. А девки так себе, ничего особенного…

— Знаю уж, — хмыкнул Маркиз, — для тебя машина всегда лучше любой женщины…

— А то, — солидно согласился Ухо.

Так они содержательно проболтали минут десять, до двенадцати, когда в окно машины постучали. Женщина была не слишком молода, и одета так нарочито скромно, что Леня сразу понял — это камуфляж. Простое драповое пальто, на голове — темный шарф, скромная сумка…

— Вы — Леонид? — поинтересовалась она без тени улыбки.

— Он самый, — кивнул Леня, — а вы…

— Зовите меня Верой, — сказала она, усаживаясь рядом.

— Приятно познакомиться, — любезно произнес Маркиз и перехватил ее взгляд в зеркальце.

Губы Веры были плотно сжаты, но глаза блеснули так, что Леня сразу понял, что ей-то вовсе не приятно с ним знакомиться, и что ее бы воля, так она бы и двух слов с ним не сказала. Он отвернулся и достал из бардачка пачку сигарет.

— Я не курю, — сказала —Вера.

— Я тоже, — на всякий случай соврал Маркиз.

После этого он решил малость поторопить свою будущую клиентку. В самом деле, сама звонила, просила о встрече, сказала, что срочно, а сама тянет резину и смотрит волком.

— Так что у вас за дело? — напомнил о себе Леня, потому что его соседка смотрела в окно и не делала попыток начать разговор.

— Простите мою невежливость, — очнулась Вера, — никак не могу решиться. Дело неприятное. Видите ли, меня шантажируют.

Маркиз едва сдержал возглас изумления.

Вот интересно, чем можно шантажировать такую женщину? Какие страшные тайны могут скрываться у нее в прошлом? Не слишком молода, за сорок уж точно, вряд ли сильно богата, кто она? На бизнес-леди явно не тянет, на жену богатого человека тоже. У тех пунктик омолаживаться, причем постоянно, никогда не останавливаясь на достигнутом. Эта явно не из таких — сколько есть лет, на те и выглядит.

Лолку бы сюда, она бы сразу эту даму рентгеном просветила.

Внезапно Маркиза кольнула мысль, что возможно Лола права, и что не надо бы ему связываться с этой странной заказчицей. Отогнав эту мысль, как вредную и несвоевременную, Леня сделал самое свое располагающее лицо и приготовился слушать.

— Вы, конечно, думаете, что я преувеличиваю, дескать, что с нее взять? — говорила женщина. — Но я не истеричка, и ничего не преувеличиваю. Я вам сейчас объясню.

— Я весь внимание, — сказал Леня, ему уже начинало надоедать такое долгое вступление.