— Забираем последнюю партию. Выгружаем их, и потом летим за девками.

— Хорошо, поторопитесь.

На побережье океана все было по-прежнему. Вечная, затянувшаяся осень, обилие мошкары и свежий ветер. Пьер Монтерье спал в своей палатке, его мало волновало то, что нужно было покидать планету. Собственно, он даже не знал об этом, просто еще двое суток назад он выключил рацию. Разбудил его грохот выстрела. Выскочив из палатки, Пьер увидел кряжистую фигуру Карл Свенсена, а перед ним, метрах в пяти — тело дельфино-тюленя. Увидев француза, швед засмеялся, и показал винтовкой на свою жертву.

— Эх, док, пока ты спишь, тут такая добыча сама в руки идет…

Его слова прервал мощный удар в челюсть. Гарпунер отлетел назад и упал на землю. От этого с его лица слетела кислородная маска. Он тут же вскочил на ноги, и получил еще один удар по лицу. После этого Пьер схватил шведа за грудки и, приподняв, закричал: — Ты! Сволочь! Ты! Ты и на Земле все уничтожил! Китов, дельфинов, тюленей! Ты и тут это продолжаешь! Он же был совсем ручной, как собака, как кошка! Он был умней тебя — гадины! Знаешь — как он смеялся! Ты когда-нибудь убивал детей?!

— Нет, — с трудом шевеля разбитыми губами, ответил Свенсен.

— А сейчас ты убил маленького ребенка! Он же привык ко мне! Он ко мне пришел, а не к тебе! Сволочь!

Откинув шведа, Монтерье подошел к телу своего друга, и, сорвав маску, упав на колени, разрыдался. За его спиной гарпунер поднялся, вытер с лица кровь, подобрал маску, подошел к французу. Немного постояв, он тронул ихтиолога за плечо.

— Это… слушай, парень. Ты прости меня. Я же не знал, что у тебя так вот. Я сам плакал, когда сосед пристрелил моего добермана. Я просто думал — тюлень, надо еще его мяса попробовать.

В это время над ними зависла летающая тарелка.

— Пошли, док. Пора уходить. Мы улетаем отсюда. Совсем.

Пьер поднялся, надел маску. Уже у трапа он обернулся к шведу.

— Ты извини, что я тебе так…

— Да ладно. Я Карлсону тоже тогда морду нехило начистил. Ничего, парень.

И они, обнявшись, поднялись по трапу.

Когда все китобои были уже на месте, и Клебанов с диспетчерского пункта собирался дать команду на старт грузовика, предназначенного для вывоза женского батальона, внезапно взревела сигнальная сирена.

— Блокировать все шлюзы, — донеслось из динамиков. — Вылет всех кораблей запрещен!

— Что такое, что случилось? — Спросил, выходя из штабной комнаты, Райт.

— У нас большие проблемы, — ответил ему Соболев. Он нажал на одну из кнопок, и на голографическом экране отразилась схематическая карта солнечной системы, и, несколько летящих извне точек. Они начали дробиться, множиться, и даже Райту все стало ясно без подсказок.

— Флот хинков? — Все же спросил он.

— Да, это они.

— Неужели нас все-таки вычислили?

— Кто его знает.

— Какие у них силы?

— Линкор и еще много всякой дряни. Сейчас попробую их классифицировать.

Через пять минут Соболев доложил: — Линкор, четыре эсминца, два каких-то завода, и пять инкубаторов.

Райт удивился.

— Заводы? Инкубаторы? Что за чушь? Странный набор для карательной экспедиции.

— Да, более чем странный.

Между тем хинки методично отрабатывали солнечную систему по извечно определенной схеме. Эсминцы вставали на боевое дежурство по краям системы, линкор заглушил основной двигатель и из его чрева начали равномерно рассыпаться черные лоскутки ромбов. Но, самое неожиданное произошло через час после начала вторжения. Один из эсминцев направился к единственному естественному спутнику планеты Богомолов.

— Приготовится к отражению атаки! — скомандовал прибежавший в рубку Маккормик. Все бомбардиры, чьи плазменные пушки были направлены в эту сторону, тут же поймали вражеский эсминец в перекрестье прицела.

— Он сближается, — доложил Соболев. — Двести километров, сто пятьдесят, сто…

— Может, нам лучше сейчас открыть огонь на поражение? — Негромко спросил Маккормик стоящего рядом с ним Райта.

— Подожди. С какого расстояния он может открыть огонь?

— Он давно уже мог его открыть. Просто с такого расстояния это будет совсем для нас убойно. Залп с пистолетной дистанции будет смертелен для линкора.

— У меня такое впечатление, словно он идет на таран, — высказал свое мнение Зорич.

— Система голографической защиты у нас работает? — спросил Райт. — Может, мы сейчас видны, как рождественский торт на витрине?

— Нет, — отозвался Накаями, — защита в норме. Со стороны мы по-прежнему большой кусок скалы.

— Тогда ждем, — велел генерал. — Замереть всем и не дышать.

Наблюдая, как точно снижается в их сторону эсминец, Соболев так же пришел к мысли о таране.

"Они что, решили, что по-другому нас не уничтожить?", — недоумевал он. Наконец, из светящейся точки корабль хинков превратился во вполне видимый параллепипид характерного, серо-грязного цвета. И он опускался все ниже и ниже.