— Почему?

— Вы представляете, как будут вести себе перегородки линкора при такой температуре? А я вам скажу. Они потеряют свою прочность, это обычная практика. Они станут хрупкими, как бумага! В результате весь этот кусок мяса в тысячи тонн весом просто проломит по очереди все перегородки и вывалится в космос. Я вам даже покажу, как это будет выглядеть.

Он действительно, с полчаса стучал по клавишам ноутбука, а потом продемонстрировал на графической модели как прямоугольник длинной сто метров шириной пятьдесят и высотой в сорок метров, с температурой минус двести десять градусов медленно, но неумолимо проламывает одну перегородку за другой, а затем оказывается в открытом космосе. Теперь Райт проникся уже идеями японца.

— Да, это внушает опасение. Что скажете на это, Валери?

Майдачный, лично подошедший в рубку, с озадаченным видом следил за экраном. Когда же кусок мяса на мониторе окончательно победил линкор и выскользнул наружу, он хмыкнул, и спросил: — И тут он стал невесомым, так, Наки?

— Теперь да, — согласился японец.

— Так, а если вся эта фигня уже сейчас будет висеть в вакууме?

— То есть? — не понял его «крутой» русско-английский замес Накаями.

— Если этот кусок мяса у нас, на борту, не будет ничего весить?

Накаями чуть подумал, потом согласился.

— Ну, тогда, может, что и выйдет.

Валерий похлопал его по плечу.

— Считай, Наки, что проблема снята. Мы установим там автономные гравитационные установки и совсем лишим всю эту массу своего веса. Согласен?

— Хорошо, уговорил.

Так что, сейчас большая часть обитателей Ковчега была занята делом. Кто-то забивал и разделывал китов, другие охраняли их от залетающих в эти районы хищных стрекоз. Другие участвовал в доставке мяса на линкор, третьи перетаскивали и размещали его в приготовленном месте. Линкор походил на растревоженный муравейник. Ученые вообще все были в мыле. Круглосуточно шла подготовка к заморозке, установка переносных гравитационных установок. А тут еще и сербы требовали доделать, наконец, их «невидимки». Особенно неистовствовал Сашко Билич.

— Мужики, вы что, совсем охренели!? Вам мало, что нас там жрут эти насекомые, так, еще и вы решили постараться. Я прошлый раз парился в нем три часа! Еще бы полчаса, и я бы сдох там от жары! От теплового удара! Установили в скафандре отопление, ну установите вы там и кондишен.

— Ну, мы работаем в этом направлении, — вежливо согласился один из подручных Майдачного. — Скоро доделаем.

— Когда скоро!? Нас завтра снова гонят на эту чертову планету.

— Зачем?

— Райт хочет обкатать новобранцев. Чтобы они в живую постреляли по зверью из всех видов оружия. Знали, чего ждать от этой планеты.

— И это после того, как вас там сожрали за пять минут?

— Ну, после этого то мы продержались двое суток. Так что этого мы больше не допустим. Есть приличные районы ближе к заполярью. Там и насекомые поменьше, и они не такие активные. Короче — будет тир для начинающих солдатиков.

— А это не слишком ли опасно?

— Вот для того, чтобы было неопасно, мне и надо для страховки штук пять «невидимок» с нормальным климат-контролем.

— Ладно, завтра сделаю тебе все как надо. Приходи с утра.

В эту ночь Райт сделал одно открытие, так же связанное с рыжим сербом. Ему как-то не спалось, он вышел из своей каюты, и машинально двинулся к рубке. По пути он вспомнил, что надо сказать Ванессе про очередное решение Военного совета о судьбе ее женского батальона. Он сразу свернул к ее двери, но, толкнув ее, убедился, что она заперта. Это его удивило. Двери на Ковчеге закрывали только в случае предполагаемого секса. С тех пор, как оторвавшийся эсминец унес в космические просторы ее Огненного Волка, дочка генерала явно впала в сугубо личную депрессию. Других мужчин она не воспринимала в принципе. Да и те не спешили занять освободившееся место. Было, в облике бывшей журналистки что-то, что отпугивало от нее самцов самого разного ранжира. Ванесса по-прежнему была красивой девушкой, правда, выражение ее лицо казалось чересчур строгим. С тех пор, как она чудом выжила на кресте хинков, никто не слышал ее смеха. Даже из разбитных сербов никто не решался подкатить к этой лихой амазонки.

Райт чуть подумал, потом все же постучал. Ванесса ему открыла, но не сразу. На ней была накинута только длинная, чуть-чуть не до колен, гимнастерка.

— Дочка, вашу женскую банду так же решили обкатать на планете. Только после того, как с планеты вернется батальон Билича. А он уходит завтра утром.

— Спасибо, папа.

Она потянулась вперед, чтобы поцеловать его в щеку, и Райт увидел, что в кровати ее дочери лежит ни кто иной, как сам Сашко Билич. Тогда он ничего ей не сказал, но на утро, когда батальон Билича был уже внизу, Райт спросил дочь.

— Ванесса, у тебя с этим рыжим пареньком, что, что-то, серьезное?

Та высоко подняла свои едва видимые брови.

— А что, папа, ты что-то имеешь против него? Тебе не нравится Сашко?

— Да, нет. Он хороший воин, у него задатки большого военачальника. Но ему все-таки лет на двадцать меньше, чем тебе.

Ванесса улыбнулась.

— Вот это мне в нем и нравится. Кстати, ему позавчера стукнуло семнадцать лет. И так получилось, что в день рождения я стала для него единственным подарком, правда, как он сказал, очень дорогим.