— Господин генерал, сколько можно! — Кричала на Курта дама лет сорока с неврастеническим лицом. — Меня переселяют с места на место уже четвертый раз за полет! Я не успеваю привыкнуть к одним соседям, как нас всех снимают, и тащат в другой конец этой чертовой железяки.

Ее тут же прервал мужчина, выглядевший довольно забавно. На нем был свежепошитый, еще не обмятый камуфляж, но на бритой голове, черная шляпа хасида.

— Это что! Вас переселяют просто так, а нас, десять человек правоверных иудеев, подселяют в отсек, полный арабов! Вы что, генерал, хотите, чтобы у нас началась третья мировая война?

— Третья мировая уже закончилась, эта будет четвертая, — устало пошутил Манштейн. — Хорошо, если вы не хотите к арабам, то вот там другой адрес. Запоминайте: сто сорок пять, пятьдесят шесть, двадцать.

— Спасибо, генерал. Можете же, когда хотите.

— Не за что. Посмотрим, как вы теперь уживетесь с армянами, — пробормотал Манштейн вслед хасида.

На опустевшем эсминце во всю шел монтаж нового оборудования. Весило оно не очень много, в большей своей части было самодельным, а значит и весьма невзрачное. Смотревший, как люди Майдачного возились с этими коробками, Фазиль Фатахов скептично спросил их начальника: — А эта куча электронного хлама не откажет в самый нужный момент? А то будет как в той сказке.

— Какой сказке? — Не понял его Майдачный.

— В той самой: "Голый король".

— А, нет, не должно. Главное, чтобы питание не отказало.

Ученый отвечал несколько не впопад. Он понимал, что капитан первого ранга готовиться к своему последнему рейсу, и это его спокойствие словно тисками сжимало горло Виктора. Слишком он привык к этому человеку, чтобы вот так, лично, готовить его к запланированному самоубийству.

Между тем разведчики Зорича готовились к своей самоубийственной миссии. Наставлял их Душан Зорич.

— Это план эсминца хинков. Ваша цель вот — рубка управления. Добраться до нее будет нелегко. Надо будет пройти как минимум сто пятьдесят метров, десять палуб вверх, тринадцать дверей. По идее они должны быть открытыми, в других случаях — принцип открывания такой же, как и у наших дверей — клавиатура сбоку. Код подберем, это не проблема.

— Сколько нам нужно будет там продержаться? — Спросил невысокий человек с седыми висками и спокойными манерами школьного учителя.

— Минут сорок.

Горан Дриндич, последний, оставшийся в живых ветеран, прошедший с Зоричем с самого начала Балканских войн, спокойно кивнул головой.

— Хорошо, продержимся.

— Потом можете уходить. Вы выдернем вас с помощью тарелки, — пообещал Зорич. — Примерно через полчаса.

Дриндич с улыбкой отрицательно качнул головой.

— Нет. Не надо, это лишнее. Я не думаю, что к этому моменту кто-то из нас будет еще живым. Но мы выведем его из строя, за это я ручаюсь.

Сербы начали одеваться. Сначала шло теплое термобелье, затем блестящий костюм «невидимки». Потом шло оружие, в большинстве своем трофейное, хинков. И было много гранат, особенно свето-шумовых.

Когда Зорич отошел в сторону, к нему тут же обратился Сашко Билич.

— Господин генерал, почему я не иду с ними? Это из-за того, что я слишком молод?

— И из-за этого тоже. Ты нам нужен здесь.

— Здесь я буду только наблюдать за боем, а там я могу помочь. Я не хуже их воюю. Разве не так?

— Ты лучше всех, — признал Зорич. — И моложе. Поэтому ты и остаешься.

Душан похлопал парня по плечу.

— Не лезь в пекло, Сашко. Ты еще навоюешься.

— Но Горан болен! У него рак, это знают все.

— Вот поэтому он и вызвался идти сам. Кстати, у остальных пяти человек его команды нет никого из родных.

— У меня их тоже никого нет.

— Как же нет? А я?

Билич растерялся.

— А что вы?

— Я думал, что ты мне уже как сын родной. Кстати, сынок, почему ты вчера не был учебе?

Сашко, как и многие, сейчас проходил ускоренный курс офицерского училища.

— Я думал, что сейчас все отменяется.

— Нет, наоборот. Мы всегда будем действовать в цейтноте, так что, нам не готовить офицеров? Чтобы завтра же был на лекциях.

"Не говорить же ему, что он наша надежда, наше будущее. Умирать ему еще рано", — подумал Зорич, глядя на рыжий затылок удаляющегося по коридору Билича.

Когда до часа «Ч» оставалось совсем немного, Зорича вызвала рубка.

— Генерал, у нас плохие новости с планеты. Там идет бой.

Предугадать все просто невозможно, и большую часть нашей жизни решают случайности. Батальон амазонок бесшумно растворился в море джунглей, и, рассыпающиеся по окрестностях вокруг инкубатора круговыми волнами хинки не заметили никаких следов пребывания на планете землян. Ящеры вели себя на этой планете как обычно: все, хоть отдаленно напоминающее белковую пищу пытались запасти для своих детенышей. Вот только их так же, как и землян, сильно озадачила цивилизация агрессивно настроенных насекомых. Сначала они несли большие потери, потом, так же как земляне, приспособились. Руководством было решено уничтожать все, что было размером больше полуметра, а, значит, представляло угрозу для их едва вылупившихся малышей. Первые из них должны были появиться спустя две недели. А пока хинки методично прочесывали местность рядом с инкубаторами, и стреляли во все, что летало, ползало, или бегало.