— Ну, куда ты лезешь своей поганой мордой, мачо? — Добродушно басил Вебер после очередной отмашки. — Думаешь, я проиграю, если ты туда заглянешь? Загляни под подол своей матери, посмотри, откуда ты на свет вылез. Это для тебя будет полезней.

В конце концов, игроки перебрались в самый угол отсека, там, где подглядывание было просто невозможным. После этого преимущество бывшего уголовника над противником стало просто подавляющим. Уже несколько человек сидели напротив Вебера с перебинтованными головами. Последним против него играл пожилой уже мексиканец с длинными, висячими усами. Играл он очень хорошо, но, все же проиграл. И когда Дамфи врезал ему первый щелбан, проигравший не выдержал, и, заорав, кинулся на чемпиона с кулаками. Это было все равно, что биться головой о стенку. Дамфи ударил мексиканца только один раз, кулаком точно в лоб. Но и этого хватило для того, чтобы остановить мексиканца, и достаточно для того, чтобы на американца бросилась вся многочисленная родня толстяка. Хорошо, что с Вебером пришли с десяток его почитателей из состава десантников. Да и сам Дамфи был способен справиться не с один десятком таких вот, неподготовленных противников. Он месил это людское стадо, как повар тесто. Мексиканцы, вопя ругательства, пачками отлетали в разные стороны, трещали и рушились нары, визжали женщины, плакали и орали от страха дети. Все это напоминало добрый вестерн в стиле незабвенного Клина Иствуда. Вскоре драка начала утихать, затем стихла окончательно. Они просто стояли друг против друга — один Даф Вебер и толпа избитых им людей. Мексиканцы тяжело дышали, с ненавистью смотря на этого проклятого американца. Но, вскоре в руках одного из них, самого рослого, с роскошными, черными усами, появился здоровенный мексиканский нож, и это уже стало серьезно.

— Ты ответишь за все, и сдохнешь здесь, гринго, — сказал мексиканец.

С одной стороны, Вебер был заперт в угол, и это его предохраняло от ударов со спины. С другой — у него не было пространства для маневра, для ухода от удара разящим лезвием. Глянув в глаза держателя ножа, Дамфи понял, что этот мачо пойдет до конца. К тому же тот держал нож вполне осознанно, прикрывая его левой рукой от удара Дамфи, так, чтобы противник не мог достать до него ни рукой, ногой. Сподвижники американца давно растворились в этом людском море, и уже не могли помочь ему. Мексиканец сделал шаг вперед, зловеще ухмыльнулся. И тогда Вебер запустил руку куда-то назад, в свои безразмерные штаны с десятком карманов, и достал небольшой, вполне прозаический пистолет. Такие на Земле раньше называли дамскими. Он, не спеша, взвел курок, и направил дуло на своего противника. Тот сразу как-то спал с лица, но, покосившись по сторонам, все же бросился вперед. Дамфи нажал на спуск, и выстрел и вопль раненого мексиканца случились почти одновременно. В этот же миг в отсек ворвался спецназ полиции во главе с самим Николасом Варбюргом.

— Стоять, сукины дети! — Заорал он в добытый где-то мегафон. — Разойтись всем по местам!

Мексиканцы нехотя, но разошлись. Остались только стоящий Дамфи с пистолетом в руке, лежащий на полу с пулей в ноге мексиканец, да пара хлопочущих над ним с воплями и причитаниями женщин.

— Что-то вы долго бежали сюда, господин главный коп, — спросил Вебер. — Меня тут чуть было не зарезали.

Варбюрг не стал ему говорить, что первых полицейских из соседних отсеков, кинувшихся разнимать драчунов, жесточайшим образом просто выбросили из помещения, разорвав форму и намылив шею.

— Вебер, вы что, и на Ковчеге решили посидеть в тюрьме? — Сурово спросил Варбюрг. Тот ухмыльнулся. На гауптвахте он был и уже не раз.

— О чем вы, господин генерал? Я только защищался. Это он напал на меня с ножом в руках, — и Дамфи кивнул на жалобно постанывающего мексиканца.

— А откуда у вас тогда пистолет? Почему вы не выполнили приказ Райта о сдаче оружия?

— Да какое это оружие? Это так, сувенир, память о дорогой для меня женщине. Вот, тут даже на написано ее имя.

Варбюрг в самом деле с удивлением рассмотрел на боку пистолета выгравированную надпись: "Лили".

— Мы с Лили лихо взяли десяток банков в Висконсине и Мичигане, а потом ее случайно пристрелили копы. Это была лучшая женщина в мире. Другой такой я не встречал.

— Как бы то ни было, но вам придется пройти на гауптвахту, — и Варбюрг протянул руку за пистолетом. Дамфи нехотя его отдал.

— А я и не против. Хоть отосплюсь в одиночке. Кстати, учтите, что я мог пристрелить этого придурка, а я его просто ранил.

Дежурный хирург подтвердил слова громилы.

— Ничего особенного, пулевое ранение в мягкие ткани бедра, сейчас достанем пулю, и парень будет жить.

Дольше властям пришлось восстанавливать отсек и утихомиривать его обитателей. Неприязнь к американцам, стихнувшая было за время перелета, вспыхнула снова. Восемь человек, помимо обладателя ножа, были серьезно ранены.

Узнав обо всем этом, Джозеф Райт поморщился.

— Мы что, так и будем нести потери от каких-то глупых конфликтов? Займите чем-нибудь народ, Манштейн.

Комендант возмутился.

— Почему я? Почему праздничным клоуном должен быть именно я? У меня и так много разных проблем. Я сплю по три часа в сутки.

— Давайте я займусь этим, — предложил Карл Свенсен. — Я неплохо играю в шахматы.

— При чем тут шахматы? — Не понял шведа Этери.

— При том, что это лучшее развлечение для ума.

Манштейн был настроен скептично.

— Судя по моим наблюдениям, самым популярной игрой народа остаются карты и нарды.

— Хорошо, устроим чемпионат и по нардам, и по картам.

Свенсен сдержал свое слово. Вскоре были устроены чемпионаты Ковчега по всем существующим видам игр, начиная от домино, и кончая шахматами. Играли и командами, и в личном зачете. Создали чемпионаты и кубковые турниры. Сюда же Свенсен подключил армрестлинг и силовое отжимание от пола. Теперь жизнь Ковчега шла по другим законам. За какой-то месяц азарт захватил миллионы землян. Каждый день по местному телевиденью объявляли результаты чемпионатов. Пришлось разбить Ковчег на четыре зоны, кроме того, добавить туда команды двух оставшихся эсминцев и транспортов. Отзвуки этого азарта Зорич застал даже на гауптвахте, причем в форме межгалактического турнира. Зайдя затем, чтобы по пути в рубку забрать на очередной допрос Микки Оркка, он увидел странную картину. Хинк сидел на полу лицом к боковой решетке. Напротив его в соседней камере сидел Даф Вебер. Между ними на полу стояла шахматная доска. Дамфи играл белыми, но, только глянув на позицию на доске, Зорич понял, что песня его короля спета.

— Сдавайся, Даф, — посоветовал он громиле. — У тебя просто нет шансов выжить.

Дамфи упрямо замотал головой.

— Нет, ни за что. А если вот так?

Этот ход конем не ожидал никто, в том числе и ящер. Но, рейд, затеянный этой фигурой, только отсрочил проигрыш Вебера. Через пять минут он щелчком сбросил своего короля на бок.

— Четыре один, — прокомментировал свой выигрыш Микки Оркк.

— Три один, — попробовал опротестовать Вебер, но охранник подтвердил правоту хинка.

— Четыре, Дамфи, четыре. Ты проиграл четыре раза подряд.