– Ты нам не помешала.

– Хорошо. – Наконец она решилась открыто посмотреть на него. На ее губах появилась робкая улыбка. – Как я понимаю, ты не собираешься оставить нас с Лекси в покое?

– Естественно, – бесстрастным тоном ответил Джон.

– Я так и подумала.

– Тогда зачем ты пришла?

– Я хочу лучшего для своей дочери.

– Значит, мы оба хотим одного и того же. Только сомневаюсь, что мы одинаково видим то, что будет для Лекси лучше.

Джорджина вздохнула. Она нервничала и трусила, как кошка перед огромным доберманом. И только надеялась, что Джон не видит этого. Ведь она должна взять в свои руки командование, причем не только над своими чувствами, но и над ситуацией. Нельзя допустить, чтобы Джон и его адвокаты управляли ее жизнью или указывали, что лучше для Лекси. Именно она, а не Джон должна диктовать условия.

– Ты сказал, что свяжешься с адвокатом, – заговорила Джорджина и, скользнув взглядом по волевому подбородку Джона, остановилась на его голубых глазах. – Думаю, мы можем прийти к разумному компромиссу без вмешательства адвокатов. Судебные разбирательства могут травмировать Лекси. Мне бы не хотелось, чтобы ты привлекал адвокатов.

– Тогда скажи, что ты предлагаешь.

– Ладно, – медленно проговорила Джорджина. – Думаю, что Лекси должна считать тебя другом семьи.

Джон многозначительно вздернул одну бровь.

– И?..

– И тогда ты сможешь общаться с ней.

Джон несколько долгих мгновений смотрел на нее, а потом спросил:

– И это все? Это твой «разумный компромисс»?

Джорджине очень не хотелось идти на это. Ей не хотелось говорить такое, и она ненавидела Джона за то, что он вынуждает ее.

– Когда Лекси получше узнает тебя, когда ей станет комфортно в твоем обществе и когда я решу, что настало время, я расскажу ей, что ты ее отец. «И мой ребенок, возможно, возненавидит меня за ложь», – мысленно добавила она.

Джон склонил голову набок. Предложение Джорджины явно не вызвало у него энтузиазма.

– Итак, – произнес он, – предполагается, что я должен ждать, когда именно ты решишь, что настало время рассказать Лекси обо мне?

– Да.

– Объясни, почему я должен ждать.

– Это будет огромным потрясением для нее, поэтому все надо делать как можно осторожнее. Моей дочери всего шесть, и я уверена, что споры по поводу попечительства только травмируют ее и собьют с толку. Я не хочу, чтобы моя дочь была травмирована судебным…

– Во-первых, – перебил ее Джон, – та маленькая девочка, которую ты постоянно называешь «моей дочерью», на самом деле в той же степени и моя дочь. Во-вторых, не делай из меня негодяя. Я бы не заговорил об адвокатах, если бы ты ясно дала мне понять, что не будешь препятствовать моему общению с Лекси.

Джорджина почувствовала, что внутри у нее поднимается негодование, и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Ну, я передумала.

Она не может вступать с ним в борьбу. Во всяком случае, пока. Пока не получит кое-какие гарантии.

Джон развалился в кресле и засунул большие пальцы рук в карманы джинсов. Его губы сложились в скептическую усмешку.

По дороге сюда Джорджина обдумывала разные варианты своего поведения, если он скажет то или это, но ей ни разу не приходило в голову, что он может ей не поверить.

– Ты не доверяешь мне?

Он взглянул на нее так, будто она была умалишенной.

– Ни капельки.

Джорджина решила, что они квиты, потому что она тоже не доверяла ему.

– Замечательно. Но мы и не обязаны доверять друг другу, потому что нас объединяет желание сделать Лекси лучше.

– Я тоже не хочу травмировать ее, однако сомневаюсь, что мы придем к единому мнению насчет того, что для нее лучше, Уверен, тебя очень устроило бы, если бы завтра я вдруг умер. Мне же нужно, чтобы она узнала, кто я такой. Но если ты считаешь, что я должен подождать, прежде чем рассказывать ей, что я ее отец, хорошо, я подожду. Ты знаешь ее лучше меня.

– Джон, об этом ей должна рассказать я.

Джорджина ожидала, что он будет возражать, и очень удивилась, когда возражений не последовало.

– Отлично.

– И я хочу, чтобы ты дал мне слово, что будешь ждать, сколько потребуется, – сказала Джорджина.

Она не исключала, что через некоторое время Джон может решить, что роль отца вредит его имиджу. И если это произойдет после того, как Лекси узнает, что он ее отец, для девочки это станет тяжелейшим ударом. Джорджина по собственному опыту знала, что лучше совсем не знать своих родителей, чем испытать боль, когда они тебя бросают.

– Правду она должна узнать от меня, – повторила она.