– Зачем ты так быстро едешь? – спросила Лекси.

– Это повышает мою выносливость, – объяснил Джон.

– А что такое вы-носность?

– Это жизненные силы. То, что нужно мужику, чтобы у него не кончился запал и чтобы на льду молодые ребята не дали ему пинка под зад.

Лекси ахнула:

– Ну вот, опять!

– Что опять?

– Ты плохо выразился.

– Разве?

– Да.

– Прости. Буду над собой работать.

– То же самое ты говорил в прошлый раз, – заявила Лекси. Джон улыбнулся:

– Я исправлюсь.

Лекси некоторое время молчала, прежде чем выдать:

– Никогда не догадаешься!

– О чем?

– Что у моей мамы тоже такой же велосипед. – Она пальцем указала на тренажер. – Только она, по-моему, на нем не ездит.

У Джорджины был совсем не такой велотренажер, как у Джона, во всяком случае, не такой дорогой. И Лекси была права: она уже давно на нем не занималась. Сказать по правде, она никогда на нем не занималась.

– Эй! – окликнула она их, входя в зал. – Я постоянно пользуюсь этим тренажером. Это отличная вешалка для блузок.

Лекси повернула к ней голову и улыбнулась.

– Мы тренируемся. Сначала ездила я, теперь очередь Джона.

Джон тоже посмотрел на Джорджину. Он перестал крутить педали, но переднее колесо продолжало вращаться.

– Вижу, – сказала Джорджина, жалея о том, что не расчесала волосы, прежде чем отправилась искать эту парочку. Наверняка у нее жуткий вид.

Джон с ней не согласился бы. Она выглядела взъерошенной и румяной после сна, а голос ее звучал чуть глуше, чем обычно.

– Как поспала?

– Я даже не догадывалась, что так устала. – Джорджина пальцами провела по волосам и тряхнула головой.

– Да, это утомительно – следовать по извивам и поворотам одного маленького ума, – усмехнулся Джон.

– Ужасно утомительно. – Джорджина подошла к Лекси и, протянув ей руку, помогла встать. – Давай поищем себе какое-нибудь дело и дадим Джону закончить тренировку.

– А я уже закончил, – сообщил тот, слезая с велотренажера.

Джон старался не таращиться, словно школьник, на ложбинку между грудей Джорджины. Ему очень не хотелось, чтобы она заметила, с каким вожделением он разглядывает ее тело, и сочла его озабоченным подонком.

– Между прочим, я не собирался сегодня тренироваться, но нам с Лекси стало скучно ждать тебя. И я оказался перед выбором: позаниматься на велотренажере или играть в «Большой салон красоты для Барби».

– Не могу себе представить, чтобы ты играл в Барби.

– Я тоже. – Все благие намерения Джона наталкивались на топ Джорджины, который буквально лишал его воли. – Мы с Лекси подумывали о том, чтобы поужинать устрицами.

– Устрицами? – удивилась Джорджина, поворачиваясь к дочери. – Тебе они не понравятся.

– Не-ет, Джон сказал, что понравятся.

Джорджина не стала спорить, но через час, когда они расселись в ресторане, где подавали морепродукты, Лекси, едва бросив взгляд на фотографию блюда с устрицами, сморщилась.

– Фу, противные, – заявила она.

Подошла официантка, и Лекси заказала сырный сандвич на поджаренном хлебе, картошку-фри на отдельной тарелке и кетчуп «Хайнц».

Пока Джорджина делала заказ, Джон, откинувшись на спинку стула, наблюдал, как действуют на официантку ее южное обаяние и сияющая улыбка.

– Я понимаю, что вы очень заняты, и по опыту знаю, что у вас неблагодарная и беспокойная работа, но на вид вы очень милая, и я надеюсь, что вы сможете сделать для меня кое-какие изменения в меню, – начала Джорджина. В ее голосе явственно звучало сочувствие к официантке с ее «неблагодарной» работой.

К тому моменту, когда закончилось обсуждение, Джорджина успела заказать семгу с «лимонно-чесночным соусом на прожаренном сливочном масле», которой не было в меню. Молодую картошку она заменила на рис «без масла, с малым количеством соли и буквально капелькой чеснока». Джон был готов к тому, что официантка пошлет Джорджину куда подальше, но этого не случилось. Напротив, создавалось впечатление, что официантка только рада внести эти изменения ради Джорджины.

В отличие от своих спутниц Джон сделал стандартный заказ. Устрицы на половинках раковин. И больше ничего. Никакого гарнира. Как только официантка ушла, он оглядел своих дам. Обе были одеты в легкие летние платья. Платье Джорджины подходило по цвету к ее зеленым глазам. На Лекси было голубое платье, в тон ее теням. Джон старался не показывать, как его раздражает вся эта чудовищная косметика на личике дочери, и радовался тому, что зал ресторана погружен в полумрак.

– И ты будешь это есть? – ужаснулась Лекси, когда принесли заказанные блюда.