Четверо сразу насмерть. От них не осталось ничего. Пепел.

Связисту-очкарику, живым вылетевшему из люка, так не повезло. Ему, едва пришедшему в сознание, боевики отстреляли конечности и прокатились по туловищу на БМП.

Через некоторое время, когда я и несколько бойцов-связистов ходили на опознание, один из парней, увидев страшную смерть друга, впал в истерику — кричал, плакал и матерился без остановки несколько часов подряд. А толку? Пацанов не вернёшь.

Потом один из офицеров штаба и человек пять бойцов из разных рот, поехали толи в Ростов, толи ещё куда-то на опознание сильно обгоревших трупов, в которых, по каким-то признакам, узнали бойцов нашего полка. Опознанных заковали в цинк и вернули родителям. Пусть в таком виде, но вернули.

А сколько пацанов осталось под завалами в подвалах и домах? А сколько утонуло и сгорело? Имён скольких десятков и сотен погибших я не знаю?

Многих из них я знал только по погонялу, многих просто на лицо, многих видел в первый и последний раз.

Месяц войны.

Это впереди будут Аргун, Гудермес, Шали, Ножай-Юрт, Урус Мартан, Новогрозненский, Курчалой. Впереди будут новые дни, недели и месяцы боев и потерь. Впереди будет много чего неприятного. Но я пока этого не знаю. Я только знаю, что прошёл месяц войны. Месяц, когда кончилось детство.

(май 2004)