Когда я открыла дверь, голова раскалывалась от боли и перед глазами бегали фиолетовые пятна.

Итак, из буфета я достала бутылку коньяка, из холодильника начатую коробку шоколадных конфет, наполнила рюмку и отправила содержимое в рот. Обычно коньяк я не жалую, но это было самое крепкое, что нашлось в моей квартире. Надкусив конфету, все же поставила на плиту чайник и отправилась в душ.

Плескалась там до тех пор, пока не сообразила, что чайник должен давно вскипеть. Выключив воду, поняла, что права: он свистел во всю силу своих паровых легких.

Завернувшись в полотенце, сотворила себе суперкрепкий кофе и отправилась с чашкой в комнату. Вторую рюмку я выпила по всем правилам: медленно и с чувством. Затем пришел черед кофе. Несколько глотков – и я отставила бокал в сторону.

«Все же хорошо, что у меня такая крепкая голова!» – вспомнилось на всякий случай.

Затем пошли мысли более конструктивные.

«Итак, Генка сбежал, и где теперь его взять, ты не имеешь ни малейшего представления!» – поставила я отправную точку в предстоящем анализе ситуации.

Немного подумав, согласилась, что все выглядит именно так.

«Ну а какие можно извлечь плюсы из сегодняшних подвигов?»

Получалось, что плюс только один, да и тот смешной. Свояк подтвердил то, что было известно и так: руководил всеми действиями некто третий…

«Некто, – тотчас запротестовал мой «домашний сыщик», – этот некто имеет вполне определенное прозвище Брюнет. К тому же кое-что про него удалось узнать: он в блатном мире не новичок. Значит, вычислить все же можно!»

А что мне это даст? Геннадий Свояков или в бегах, или на дне Волги. Проститутка тоже, скорее всего, испарилась из Тарасова. Сашу Миронова охраняют так, что до него не только я – Кирьянов не доберется! Ну найду я Брюнета, он рассмеется в лицо и скажет, что знать ничего не знает!

Это была суровая правда. Ей принято смотреть в лицо, что я и сделала, взяв в руки полуостывший кофе и допивая его мелкими глотками.

«Допустим, подставу с альбомом организовал убитый Кушинский. Зачем это нужно было ему?» – чтобы отвлечься от тупика, решила я сменить область размышлений.

Элементарно просто, если он знал, что альбом, с которым я еду, принадлежит Фролову. Мало того, что у него окажутся в руках интересные марки, так и еще изрядную гадость сделать любезному Сергею Петровичу! Отличный шанс! Мол, хотел мне насолить – на-ка сам получи!

«Но он этого не знал!» – упрямо сказала я сама себе.

И все же кража из машины была. Владимира Львовича Кушинского убили. Факты – штука упрямая!

Я взяла листок бумаги, нарисовала на нем кружочек и поставила буковку Ф, то бишь – Фролов. Нарисовала слева еще один, поставила, соответственно, К. Потом соединила их отрезком и на обеих сторонах его обозначила стрелки. Затем нарисовала пустой кружок и поставила в нем вопросительный знак.

«Действительно, должен же быть кто-то третий, – лениво поползла в голове мысль. – Кушинский сам себя не убивал. Если принять за аксиому, что Фролов невиновен, то должен быть кто-то третий! И этот третий хорошо осведомлен о ссоре филателистов! Кто это может быть?»

Я достала из сумочки ежедневник и просмотрела свои пометки.

«Начнем плясать от печки», – приказала себе.

«Печкой» был юбилей моего клиента. На нем присутствовало четверо филателистов. Пока я знакома была только с одним из гостей клиента, несчастным Кушинским, немного, со слов покойного, знала о другом. Двое оставшихся вообще выпали из поля зрения. Нужно было срочно исправлять положение.

«Горчак Леонид Семенович, 44 года, и Свиридов Михаил Константинович, 72 года», – прочитала я в своих записях. Адреса и телефоны своих приятелей клиент мне дать не пожелал. Теперь он для меня был недосягаем.

Так уж недосягаем? Я вспомнила прощание со следователем прокуратуры, его намек на возможность посотрудничать.

Ну, это крайняя мера. Слишком назойливой быть тоже не стоит. Во всяком случае, без крайней нужды. Клуб «Филателист» в Тарасове, скорее всего, один, и все трое интересующих меня людей являются его членами.

Все! Думать пока больше не о чем, а организм давно уже требовал отдыха. В подтверждение тут же родился долгий зевок, и я отправилась спать.

Когда я проснулась, жалюзи слегка колыхались. Поток прохладного воздуха пробивался сквозь них, что было довольно чувствительно. Я решила разобраться, в чем дело. Оказалось, что привычная уже жара не пришла с сегодняшним днем. Вместо нее был дождь, но я его проспала. Дождь закончился, оставив после себя внушительные лужи. Облака все еще скрывали солнце, к тому же разгулялся ветер. Словом, погода совсем не пляжная. Ну, да бог с ней. Отсутствие жары только обрадовало, поскольку мне весь день предстояло болтаться в городе.