Четверть часа ушло на туалет, затем традиционный кофе с бутербродами. Уже стоя у зеркала в прихожей, я критически оглядела себя. На сей раз я сменила шорты на джинсы, майку – на рубашку. Подвела помадой губы. Ничего дама. Дотронулась пальцем до ранки на голове и почувствовала засохшую кровь. Рана была небольшая, сантиметра два длиной. Но легкий укол боли я все же получила и потому скривилась.

«Ну, Свояк, попадешься ты мне, гад!» – стиснув зубы, пообещала себе.

Обулась в кроссовки и собралась уже выходить, как зазвонил телефон. Пришлось вернуться.

– Привет, долго спишь, – поздоровался со мной Седов.

– Ох, если бы ты знал, какая у меня была ночка! – усмехнулась в ответ.

– Бурная? – игриво поинтересовался он.

– Не то слово! – мрачным тоном ответила я.

– Что-то случилось? – забеспокоился Виктор.

– При встрече расскажу. Я как раз к вам собиралась.

– Приезжай, я как раз для того тебе и звоню.

Заинтригованная, я вышла на улицу. Невольно включилась фантазия: приеду в отдел, а капитан Седов скажет, что из Волги поутру выловили труп небезызвестного мне Своякова Геннадия Васильевича. В общем, примерно так я представляла себе нашу встречу.

Виктор встретил меня хитрой улыбкой, которая изначально противоречила моему предположению. Вопрос же совершенно огорошил:

– Если бы я тебя не знал, то спросил бы: девушка, а как это вам удалось?

– Что удалось? – тупо уставилась на него.

– Ну, со Свояковым.

– Что, нашли труп? – осторожно заметила я.

– Чей? – теперь уже не понял меня Витя.

Идиотская была ситуация, честное слово! Она начала меня сердить, и потому я уже без всяких обиняков заявила:

– Ну, не мой же! Свояка, конечно!

– Ха-ха! Этот «труп» сегодня утром сняли с розыска. Я знал, что тебе интересно будет, потому навел справки: преступник Свояков явился с повинной и покаялся в убийстве гражданина Кушинского Владимира Львовича.

Оторопь длилась всего несколько секунд, потом меня прорвало. Я смеялась, а Витька таращился на меня широко открытыми глазами. Потом не выдержал:

– Может, объяснишь, в чем дело?

Из меня все еще рвался смех, сквозь него я и выдавила:

– Ой, ну какая же я дура!

– Никогда не замечал, – не согласился приятель.

– И все же, – вытирая платком слезы, наконец успокоилась я, – расскажу, сам поймешь.

– Сейчас у меня напряженка, а в обед давай в кафе напротив отдела встретимся, там спокойно и поговорим. В прошлый раз ты угощала, теперь моя очередь.

– Идет, – согласилась я и автоматически посмотрела на часы. До обеда оставалось не так долго.

Покинув РОВД, я отправилась посмотреть, что же собой представляет клуб «Филателист».

Пока ехала к нему, мысли невольно крутились вокруг новой информации. И опять я мысленно ругала себя.

Действительно, нужно было подумать с самого начала: ну на кой ляд убивать Свояка, когда можно сделать все гораздо красивее – выставить Генку козлом отпущения! Понятно, что при выборе – смерть или тюрьма – он предпочтет второе.

«Простите, но нужно иметь складную версию, мотив, изложить достоверную последовательность событий. Наконец, как он объяснит появление украденного у меня из машины альбома в квартире господина Фролова? Ведь это главный пункт в обвинении, объясняющий мотив убийства! К тому же не просто альбома, а с двумя марками «Салют»! Ну, убил пенсионера, заменил марку. Ну, допустим, в машину залез и транквилизатор подбросил, тоже большая натяжка, но допустимая. Но в квартиру как мог попасть, когда хозяин, по его словам, не выходил из нее»!?

Последний вопрос был очень интересен, но ответить на него мог только сам Генка. Или тот, кто сочинял для него сценарий.

Тут же возникал следующий вопрос, по логике вытекающий из предыдущего: а, собственно, зачем нужно сажать Свояка?

Выглядело все это очень странно, и, задавая себе последний вопрос, я смогла дать только один ответ. Да он и был в природе только один: чтобы снять обвинение с Фролова!

«Хм, сначала подставить, затем…»

Тут меня прошибло окончательно, и я второй раз за день обозвала себя дурой.

Ну, конечно! С самого начала, гоняясь за Свояком, я упустила главный момент: если Фролов невиновен в смерти знакомого, то кому, собственно, нужно было вообще его убивать? И зачем? Действительно, а зачем и кому нужно было убивать гражданина Кушинского?

Кому, я еще пока не знала, но вот «зачем» уже начало вырисовываться более определенно.

Мысленно поставив себе небольшой плюсик, я припарковала машину. «Филателист» находился на втором этаже двухэтажного дома. Из таблички на углу я узнала, что дом сей – памятник архитектуры нашего города. Первый этаж сплошь занимала коммерция. Рекламные щитки и просто таблички десятка фирм всех размеров украшали фасад рядом с входной дверью. Салон связи, торговля популярными печатными средствами, аудио и видео… словом, ничего необычного.