Но у меня имелись для него и хорошие новости.

— Но мы его схватим, и он уже никогда не сможет доставить тебе никаких неприятностей. Если ты нам поможешь его поймать, мы устроим тебе обед в Белом доме и встречу с президентом. И конечно же, дадим денег. Ладно?

— Ладно.

Я отвел Тома в сторонку и прошептал ему на ухо:

— Кто-нибудь из вас говорит по-арабски?

Он покачал головой:

— В Вентуре никогда не требовался переводчик с арабского. Но Хуан говорит по-испански.

— Да, очень родственные языки. — Я вернулся к мистеру Рахману и сказал: — Ладно, набирай номер. Говори по-английски. Но если твой собеседник перейдет на арабский, то не вздумай обмануть нас. Мой друг Хуан будет рядом, он немного понимает арабский. Набирай номер.

Мистер Рахман снова глубоко вздохнул и сказал:

— Я хочу курить.

Ох, черт бы его побрал!

— Кто курит? — спросил я.

— Вы забрали у меня сигареты, — напомнил Рахман.

— Нет, приятель, свои ты курить не будешь.

— А почему?..

— А вдруг они отравлены? Ты же сказал, что смотришь «Секретные материалы».

— Отравлены? Нет, они не отравлены.

— Наверняка отравлены. Забудь про свои сигареты.

— Но я хочу курить, пожалуйста.

Понимая чувства курильщика, я сказал Тому:

— Дайте я закурю одну из его сигарет.

Том вытащил из кармана пачку, отобранную у Азима, вытащил сигарету, но не отдал ее мне, а сам решил продемонстрировать храбрость. Он сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой Азима. На всякий случай Том предупредил Азима:

— Если сигареты отравлены и со мной что-то случится, мои друзья…

Я пришел Тому на помощь:

— Мы порежем тебя ножами на куски и скормим собакам.

Азим со страхом посмотрел на меня:

— Я просто хочу выкурить сигарету.

Том прикурил, затянулся, закашлялся, но не умер. После чего передал сигарету Азиму, который жадно затянулся несколько раз и тоже остался жив.

— Ну ладно, мой друг, пора звонить, — напомнил я. — Говори по-английски.

— Не знаю, справлюсь ли я. — Азим вынул изо рта сигарету, стряхнул пепел в кофейную чашку и набрал номер. — Но я буду стараться.

— Уж постарайся. Пусть он поточнее объяснит, где вы встретитесь.

В комнате стояла такая тишина, что даже мы слышали гудки телефона. На другом конце ответили, и Азим произнес:

— Это Танненбаум.

Черт побери, что еще за Танненбаум?

Азим выслушал собеседника и сказал:

— Простите, что немного опоздал со звонком.

Он снова стал слушать собеседника, и внезапно выражение его лица изменилось, он посмотрел на нас и что-то сказал. Никто из нас не понял, что именно, поскольку он говорил на арабском.

Азим продолжил говорить по-арабски, глядя на нас с беспомощным видом и пожимая плечами. Хуан со спокойным видом притворялся, что понимает разговор, даже кивал, но улучил момент и прошептал мне в ухо:

— Что он говорит?

Я посмотрел Азиму прямо в глаза, одними губами произнес слово «Вентура» и провел ладонью себе по горлу. Этот жест был понятен на любом языке.

Лицо Азима покрылось потом, он прижал телефон к груди и промолвил:

— Он хочет поговорить с моими новыми друзьями.

Никто из нас не произнес ни звука.

Азим выглядел уже совсем изможденным, он сказал:

— Простите, я старался, но этот человек очень умный. Он велел мне нажать на клаксон. Он понял, что я звоню не из фургона. Но я ему ничего не говорил. Прошу вас, я не хочу с ним говорить.

Я забрал у Азима телефон и вежливо произнес:

— Алло? Мистер Халил?

Мне ответил низкий мужской голос:

— Да. Кто вы?

Лучше не называть террористам свое имя, поэтому я ответил:

— Я друг мистера Уиггинза.

— Правда? А где мистер Уиггинз?

— Его нет дома. А вы где, сэр?

Халил рассмеялся.

— А меня тоже нет дома.

Я увеличил звук и отвернул телефон от своего лица, чтобы все окружившие меня агенты могли слышать разговор. Конечно, всем было интересно, что скажет Халил, но гораздо важнее было услышать какие-нибудь фоновые звуки или шумы, которые могли стать ниточкой для определения местонахождения Халила.

— А не хотите приехать домой к мистеру Уиггинзу и подождать его здесь? — предложил я.