— Ловко! — захохотал Карл. — Проверил — и успокоился!

— Лишь в одном я виноват…

— Ну?

— Подвел коллегу…

— Это кого же?

— Всегда он аккуратный, исполнительный…

— Бо?

— Вот именно. Я и не подозревал, что он такой впечатлительный, верит разной чепухе… А ведь он по натуре своей поэт! Господин Карл, нижайше прошу о помиловании. Бо должен быть на свободе. Он еще принесет пользу, и немалую.

— Пожалуй, — согласился Карл. — Только он сам не захочет. Ты его испортил… Пойдет ли он снова ко мне?… Ну, о чем еще просишь?

— Так, пустяки… В рудниках я много думал… У меня вконец расшатались нервы… Я буквально содрогался при мысли, что кого-то могу сделать несчастным. Бедный Бо! Но, кроме Бо, есть еще одно существо, за которое я хочу замолвить словечко. Вспомните: из-за меня уволили ни в чем не повинную женщину… Но разве я знал, что в служебном баре нельзя спрашивать о замках? Разве я знал, что к барменше запрещено подходить на пушечный выстрел? И вот результат. Я на свободе, а мать семейства, отзывчивый человек, до сих пор в кандалах нужды, не может найти работу…

— Откуда сведения?

— Предполагаю. Уверен — не ошибаюсь.

— Ну, — понравилось Карлу. — Проси еще.

— Этот человек называет себя Вором, — осторожно начал я. — Но какой он вор?

— Кто же он?

— Просто голодный. А голодный способен на все.

— А, ты об этом пьянице, который сломал два наисложнейших замка и разгуливал по моим коридорам!

— Ну да! — Я смело продолжал фантазировать. — Он искал деньги!

— Откуда ты знаешь?

— Что же еще? Человек вполне безобидный и опасности для вас не представляет.

— Я спрашиваю: откуда ты знаешь? — насупился Карл.

— Мы хорошо знакомы. Иногда выпиваем. По рюмочке!.. Да вы знаете.

— Что?!.

— Так уж случилось… Нечаянное знакомство… Да и вор он, как видите, никудышный.

— Вот что, господин плут! — Карл рассвирепел. — Мне бы не просьбы твои выслушивать, а загнать на вечную каторгу!

— Вот он я, весь перед вами. Стоит только распорядиться.

— Может быть, так и сделаю, когда придет время. А сейчас послушай меня. Чиновников я люблю, они служат мне верой и правдой. Стало быть, Бо и Па вернутся. А воров я ненавижу! Говорят же — по вору тюрьма плачет! Пусть посидит.

— Может быть…

— Исключено. Воровать у себя не позволю.

Я опустил голову. Карл несколько секунд помолчал и продолжал с пафосом:

— Иногда мне кажется, Чек, ты — мой антипод. Только всячески маскируешься, прикидываешься простаком. Напрасно, Чек. Когда противоположности, да еще великие противоположности, взаимодействуют, получается небывалое открытие, ошеломляющий творческий результат…

— Вы обо мне? — расширил я глаза.

— Да, Чек. Тебя высоко оценили мои компьютеры. Они предсказали, что мы с тобой могли бы прекрасно взаимодействовать. У тебя есть великолепное качество — подметить, подправить, угадать. Ты, черт подери, великолепный помощник. И на этом поприще мог бы всемирно прославиться. Рядом с моим именем засверкало бы и твое. Вот почему я терплю твои, так сказать, шалости. Вот почему до сих пор нянчусь с тобой. Я все-таки надеюсь на твое благоразумие.

— Спасибо, господин Карл.

— А теперь, Чек, — вскинул голову Карл, — мы поработаем. Я не люблю зря терять время, да и тебе повторение не повредит. Подай-ка диктофон.

Я удивленно развел руками, и Карл бурно высказался:

— Не заметил моего подарка? На письменном столе!

— Спасибо, господин Карл, — несмело отозвался я и отправился в кабинет за диктофоном.

Я придвинул к креслу журнальный столик, установил диктофон. Замер, ожидая дальнейших распоряжений.

— Будем записывать твои впечатления. Не зря же ты копал руду. Я называю тему — ты диктуешь. Отпечатанные на бумаге слова я читаю и вношу исправления. Итак, о рудниках. — Карл коснулся регуляторов — диктофон замигал лампочками и слегка завибрировал.

— «Все женщины, — начал я размеренно, — любят украшения. Но не все они знают, что самые красивые, самые изысканные из них добываются во владениях господина Карла, глубоко под землей…» — Я подробно рассказал об алмазах — как извлекают их из руды, как эта руда отваливается в холодных темных шахтах, с каким трудом поднимается она на поверхность. Далее я пространно разъяснил, что такое кайло и что такое тачка. Этими орудиями труда, грустно сказал я, вооружены рудокопы. Карл недоуменно взглянул на меня, и я принялся описывать врубовую машину, красочно обрисовал ее внешний вид. Затем рассказал, как врубовая машина работает, как легка и удобна в управлении.

Карл отключил диктофон, просмотрел выданный текст, удовлетворенно заметил:

— Превосходно. Только слово «вооружены» заменим словом «снабжены». А то восстанием запахло!

Карл опять стал изучать машинописный текст, время от времени поглядывая на меня. Наконец, он дал новое задание:

— Ну-ка, о воспитательном воздействии моей личности.

О, это было самым легким заданием. Я принялся описывать, как по утрам, после завтрака, растроганные узники произносили слова благодарности Карлу Великому. Некоторые не могли сдержать слез. Как-то пришлось услышать разговор двух несчастных — они возносили господина Карла до небес. Не говоря о стражниках, которые произносят его имя, как молитву. И даже глубоко под землей кто-то вырубил буквами — Великий Карл!