–  Кили, еще раз повторяю, никто не посадит тебя в тюрьму.

–  Но мои "высшие буржуа" - они все именно такие, понимаешь? Им наплевать на своих детей. Все, о чем они могут думать - это полторы ставки в субботу и двойная ставка в воскресенье.

–  Кили, послушай меня...

–  Мой отец так алчен, что выходит на работу каждое воскресенье и субботу, когда только это возможно. И он так угождает начальству... На каждое Рождество он отвозит начальнику смены ящик скотча.

–  Кили, у меня нет другого выбора, я должен отвезти тебя домой.

–  Я знаю. Мой долг перед обществом должен быть оплачен.

–  Это не имеет никакого отношения к твоему долгу перед обществом. Тем более, что ни о каком долге речи больше не идет. Но я все равно должен доставить тебя домой. Ты должна жить со своими родителями и общаться с детьми своего возраста. Ты не можешь расти и взрослеть на космическом ките, где некому составить тебе компанию, кроме тридцатитрехлетнего старика.

Кили начала плакать. Забытая ложка продолжала торчать из ее чашки с хлопьями. Ее стакан молока стоял нетронутый рядом с сахарницей, полной искусственного сахара.

Старфайндер всегда славился своим умением успокаивать расстроенных детей. Но сейчас этот великий мастер обращения с детьми застыл столбом в своей ослепительно белой капитанской униформе, словно увешанный медалями чурбан.

Разрядил ситуацию не кто иной, как кит. С обычной своей прямотой и откровенностью, он сотворил следующее:

означающее, по последовательности взаимоположения - "он сам" (*), Кили (

) и

 (пространство-время) - примерно следующее: он и Кили навсегда останутся друзьями, как бы далеко в пространстве и времени не разбросала их судьба.

–  Я знаю, Чарли, - прошептала Кили. Потом утерла платком глаза и поднялась из-за стола.
– Я готова, Старфайндер. Я люблю тебя, Чарли, - добавила она в заключение.
– Прощай.

Их шлюпка опустилась на просторном заднем дворе загородного дома рядом с открытым плавательным бассейном. Утро еще не наступило, и в воздухе стоял отчетливый запах скошенной травы.

–  Где это мы, Старфайндер? Чей это дом?

–  Мой, - ответил Старфайндер.

Кили уставилась на него, широко распахнув глаза. Потом повернулась к дому. Трехэтажный, с крышей куполами, с бессчетным количеством окон. Рядом с домом гараж на две машины. Вокруг дома - подъездная дорожка, через большой луг устремляющаяся к недалекой роще, где впадает в главное шоссе. На несколько миль вокруг не было никакого другого дома - только поля и деревья. В отдалении горизонт горел заревом большого города.

Старфайндер открыл ворота гаража и отбуксировал внутрь шлюпку, устроив ее рядом с парой больших черных лимузинов. Кили по-возможности помогала ему.

–  Как я понимаю, ты сейчас скажешь мне, что эти машины тоже твои?

–  Одна из них сейчас полностью в моем распоряжении. Другую я на время одолжил своему адвокату.

–  Ты сводишь меня с ума, Старфайндер. Каким образом оказалось, что у тебя есть собственный загородный дом, да еще и два лимузина в придачу? И это при том, что ты первый раз ступил на землю Ренессанса только пять минут назад?

–  А почему ты решила, что я ступил на эту землю впервые?

Кили охнула.

–  Ты был здесь в прошлом?

Старфайндер кивнул.

–  И не один раз. Я пытался рассказать тебе все за завтраком, но ты не хотела слушать. Пошли, посмотрим дом внутри.

Как только они подошли ближе к дому, внизу автоматически зажглись фонари, подсвечивающие ступени. Высокий плечистый мужчина, в пижаме, халате и шлепанцах, встретил их на пороге задней двери, через которую они вошли в просторную, отлично освещенную кухню.

–  Это Артур, мой механик, - представил мужчину Старфайндер.
– Артур, это моя племянница, Кили Блю.

Артур кивнул. Потом зевнул.

–  Я услышал, как кто-то открыл дверь гаража, и решил, что это, наверное, вы.

Он снова зевнул.

–  Пойду досыпать.

–  С каких это пор я стала твоей племянницей?
– прошипела ему Кили, после того как Артур вышел из кухни.

–  Ты стала ею две недели назад, после того как я породнился с твоей семьей.

–  Старфайндер, ну ты и родственничков ты себе приобрел, пирожок к пирожку.