Шрифт:
Вараву Шикович помнил по книге Гукана. Там ему отводилось несколько страничек, как одному из организаторов партизанского отряда имени Чапаева, отряда, выросшего потом в прославленную бригаду. Это был интересный человек. Директор кондитерской фабрики, он еще до оккупации их местности ушел в лес, создал отряд. Командование отрядом Варава позднее передал майору-окруженцу, а сам остался в нем комиссаром. Так вот с кем был связан этот таинственный Доктор! Чапаевцы базировались не близко, километрах в семидесяти от города, в Климовском лесу.
Шикович с нетерпением исследователя, который уже близок к цели, стал просматривать документы бригады. Читал, восторгался: какой кладезь сюжетов! Какие характеры вырисовываются из скупых сообщений о людях! Но — странно! — о связи с городскими упоминалось часто, однако никаких конкретных документов, ни одного настоящего имени. О Докторе Кирилл нашел еще только одно упоминание. В шифрованной записке связной Маруси.
«Добрый день, тетка Параска!
Сообщаю, что яйца твои, 43 штуки, 4 кг смородины, 1 кг масла, 2 литра сметаны я продала. Взяла 180 марок, на наши деньги это 1800 рублей. Купила 7 кусков мыла и 3 катушки ниток. Картошку 12 кг отдала дядьке Корнею, он пообещал сшить тебе сак. Кланяется он всем нашим низко, а также тетка Настя. Она больная, у нее грыжа. Будут делать операцию. Дядька приедет на той неделе, в среду. Меня с работы не отпускают до 24.
Целую. Твоя племянница М а р у с я».
Внизу на этой пожелтелой измятой бумажке рукой Варавы написаны цифры:
34, 14, 82, 08, 37, 21, 42–17, 9, 91, 93.
а под ними:
«Доктор передал: шестнадцать человек выведут за город в среду. Встречайте в лесу у Корнеевки, сопровождает Настя. Разведчиков расстреляли. Вечная слава вам, дорогие мои хлопчики!»
Такова была борьба, о которой мы начинаем забывать.
Осторожность, хитрые коды, к которым теперь вряд ли найти ключи… И все равно провалы, смерти. Однако ничто не могло сломить таких, как Варава, как Маруся. Погибли разведчики — на их место стали Маруся и Настя.
«Непременно напишу о них», — решил Шикович, сидя в задумчивости над документом.
Однако, кто они, эти девушки? Живы или погибли? Я кто такой Доктор? Надо искать! Вот еще одна записка Варавы.
«Сергей! Скажи Комаренке, чертову эскулапу, что если он не отдаст Лютикову часть тех немецких лекарств, которые прислал «Хирург», я его расстреляю за невыполнение приказа. Жила он, индивидуалист, сукин сын!»
Лекарства, которые прислал «Хирург»… Не Доктор, а «Хирург».
Но слово «Доктор» Варава дважды писал без кавычек, а «Хирург» взял в кавычки. Судя же по всему, комиссар отряда был аккуратный и грамотный человек. Почему же он по-разному писал подпольные клички? Очень похоже, что имеется в виду один и тот же человек. Доктор — это для него, Варавы, для Маруси, для узкого круга, кто лично знал и поддерживал с ним связь. «Хирург» — для всех остальных, например, для врача отряда Комаренко. Лекарства мог прислать, разумеется, только врач или аптекарь.
От напряженной работы у Шиковича разболелась голова. Нет, хватит документов! Надо искать живых «чапаевцев», от них больше узнаешь. Он выписал десятки фамилий. Где эти люди? Варава погиб в сентябре сорок второго… Красенков, командир отряда, был отозван в Москву. В папке есть радиограмма Центрального партизанского штаба. Где он теперь? Других «чапаевцев» Шикович не знает. Как не знает? А Гукан? Правда, Семен Парфенович пришел туда значительно позже, в начале сорок третьего, когда уже была сформирована бригада. Но комиссару должно быть известно о связях, которые были у отрядов, вошедших в бригаду! Почему же Гукан ничего не рассказал ему, когда они работали вместе, ни о Докторе, ни о «Хирурге», ни о Марусе? Малозначащие факты? Может быть, только ему, Шиковичу, человеку с фантазией, они кажутся теперь столь существенными? Или десять лет назад кое-чего нельзя было касаться? Как бы то ни было, а надо начать с Гукана. Поговорить откровенно, дружески. Высказать свои сомнения и догадки. В конце концов, он сам, наверное, понимает, что в книге его много неточностей, пробелов и что сейчас, после XX съезда партии, можно полнее, более объективно осветить всенародную борьбу с фашизмом.
Человек нетерпеливый, Шикович прямо из архива направился в горисполком. В приемной Гукана, как всегда, было много народу. Работники городских учреждений. Все по неотложным делам. Большинство знало Шиковича, с ним вежливо здоровались. Шикович намеревался с ходу проскочить в кабинет, однако новая секретарша задержала его.
— У Семена Парфеновича совещание торговых работников.
— Ух, эти торговцы! Только заседают без конца, а торговать не умеют. Сколько их там?
— Кого? Товарищей из управления торговли? Трое.
— Пойди, голубка, спроси у мэра, долго нам ждать? Скажи, Шикович спрашивает.
Услышав знакомую фамилию, девушка с любопытством посмотрела на Кирилла и послушно нырнула в будку: кабинет, для того чтоб туда не проникал шум, отгорожен был от приемной причудливым сооружением, напоминавшим кабину на междугородной телефонной станции.
Вскоре один за другим, все с пухлыми папками, вышли руководители городской торговли. Следом за ними появился сам Гукан. Стал в дверях — высокий, в сапогах, галифе, но хорошо скроенном пиджаке, с галстуком.
— Кирилл Васильевич, у тебя надолго? А то, видишь, сколько народу ждет.
— Да хотел посоветоваться насчет одного дела.
Гукан был уверен, что Шикович пришел по поводу сына.
Чтоб придать беседе дружеский характер, Гукан сел у края длинного стола для заседаний против открытого окна, за которым шептались каштаны. Его несколько удивил вид Шиковича. Непохож на огорченного, расстроенного отца.
Кирилл вытащил из бокового кармана листочки — копии, которые снял с архивных документов, разгладил их на столе и, не успев даже присесть, спросил: