Хорнрак удивленно уставился на них… на древнее оружие в своей руке… на Фей Гласе… До последнего мгновения они пытались отвлечь его…

…от летающей лодки Бенедикта Посеманли.

Корпус громадного судна смутно вырисовывался в темноте. Столетнее пребывания на Луне оставило на нем следы, похожие на загадочную вязь. При посадке «Тяжелая Звезда» зарылась в высокий вал слежавшегося песка, который, изгибаясь, тянулся куда-то вдаль, направо и налево, точно граница огромного стадиона. Хорнрак обошел ее кругом, ликующий, исполненный ужаса и восторга.

Та самая знаменитая машина! Сквозь прорезанную щелями внешнюю обшивку смутно пробивался свет. Мясистые лозы опутали ее. На корме каким-то чудом сохранилось несколько кусков черной и серебряной краски — герб Дома Метвена, который сиял там в разгар воздушной осады Мингулэя.

— Бойтесь смерти из воздуха! — заорал Хорнрак.

Он хохотал. Он схватил сумасшедшую за запястье и рывком поднял ее на ноги. Его переполнял восторг. В порыве чувств он толкнул ее вперед.

— Бойся смерти из воздуха!!!

Он думал о Толстой Мэм Эттейле и о бистро «Калифорниум» с его завсегдатаями — там были одни позеры и извращенцы. Он думал о карлике, который поколотил его во дворце, а потом оставил у подножия Эгдонских скал. Он думал о Высоком Городе, который домогался его лишь для того, чтобы предать. Он думал о Низком Городе, о мальчике с рю Сепиль, о мокрых каштановых листьях, падающих в косых лучах последнего ноябрьского дня, о женщинах, смеющихся в комнатах наверху. Он думал о ночной свече, думал про кота, крадущегося по комнате, про запах гераней… Рассвет за рассветом, пока все это не сложилось в восемьдесят лет ран и лихорадок…

Ни одна из этих вещей больше не имела значения. Он словно разом освободился от них. Каким-то образом они стали иными и вернулись к нему обычными воспоминаниями.

— Если я смогу ее освободить, мы вырвемся из этого сумасшедшего дома! — пробормотал он.

Он прилетит в Пастельный Город на последней в королевстве летающей лодке. Там поговорит с карликом, а может даже и с королевой. И поставит свои условия.

— Тебе никогда не нравилось в космосе, — шептал он, соскребая большим пальцем тонкий, белесый, похожий на лишайник налет, затянувший потускневшую кристаллическую обшивку сетью крошечных трещин. Одно это прикосновение приводило его в трепет. Он пнул кормовой люк, чтобы проверить, откроется ли он, и был вознагражден гулким «бум-м-м!»

— А движки у нас еще работают. Смотри-ка!

Внезапно Хорнрак отшвырнул меч из Высокого Города и схватил Фей Гласе за плечи. Женщина безучастно смотрела на него.

— В свое время я на таких летал! Не веришь? — и, не дожидаясь ответа, заорал: — Этот призрак вернул мне небо… Он вернул мне небо!

Эльстат Фальтор подполз сзади на четвереньках и подобрал брошенный баан. Какие-то кошмары прошлого все еще преследовали Рожденного заново, и он хихикал, точно пьяный.

— Тиль не терпит подачек красавцев-философов, — бормотал он. — Тиль больше не гуляет в их металлических садах!

Он вскочил, вращая над головой баан. Гудя и рассыпая искры, энергоклинок чертил дуги в мертвом влажном воздухе. Не обнаружив другого противника, он двинулся на Хорнрака, который, защищаясь, выхватил свой старый стальной нож.

— Фальтор, — крикнул он, — нам больше незачем спорить! Прекрати!

Но Фальтор не мог остановиться. Хорнрак подпустил его поближе, увернулся от баана — лезвие качнулось у самых его ключиц — и полоснул Фальтора по руке. Нож, отрубив два пальца, рассек сухожилия. Фальтор выронил оружие и недоуменно уставился на свою руку.

— Эта рука больше никогда не станет меня искушать, — объявил он и прежде, чем его успели остановить, с пением убежал в темноту.

— Я не хотел, — пробормотал Хорнрак, — Этот нож предал меня.

Он бросил нож и наступил на него, но на этот раз лезвие не сломалось, а миг спустя Хорнрак уже забыл о нем. Ему нужно было попасть на борт «Тяжелой Звезды». Снова подобрав баан, он принялся кромсать кормовой люк. Кристаллический корпус стонал под ударами. Вскрыв люк, наемник пролез внутрь и втащил за собой сумасшедшую, которая не переставала оглядываться через плечо.

Лодка была заброшена и пуста. Из трещины в палубе двигатели выпускали непрерывный поток ленивых светящихся пылинок. Эти маленькие фиолетовые червячки цеплялись за все металлические поверхности, они облепили кольчугу Хорнрака и собрались вокруг стальной полоски, которая стягивала на затылке его волосы. Чуть дальше пощелкивали и пели приборы — он смутно различал их голоса. Все покрывал толстый слой пыли. Хорнрак бесшумно бродил по палубе, касаясь хорошо знакомых предметов. Его слегка трясло.