— Если верить Птичнику, старая дорога проходит мимо них. То, что мы ищем, находится в ее конце… может быть. Ты уверен, что не ошибся?

Над гротескными шпилями и образованиями, похожими на руки и ноги уродцев, по серому небу неслись серые облака, и ветер был горек. Гробец нетерпеливо побарабанил огромными стальными пальцами по левому бедру своего экзоскелета.

— Сколько тебе повторять? Целлар хорошо меня учил.

Они ехали уже пять дней. В первую ночь им удалось ускользнуть из Лендалфута, чудом избежав столкновения с встревоженным гарнизоном северян, потом пришлось вброд перебираться через главное устье залива Гервэн, дождавшись отлива. Но на следующий день жители маленьких ферм, расположенных на юго-западном склоне Монадлиата, предупредили их, что в этих местах орудуют Чемозит, и беглецам пришлось двигаться с осторожностью.

И теперь путь им преградили первые ряды деревьев Южного леса.

Местность заметно понижалась вот уже миль пять. Земля становилась все более плодородной, известняки понемногу исчезали. Появились низкие кусты и утёсник, но вскоре они уступили место березовым рощицам. А потом впереди возникло пятно черноты. Мрачное, оно неприступным частоколом тянулось вдоль всей тысячефутовой линии гор до меловых ям у моря.

— Ладно, — проговорил Кромис, — выбирать не приходится.

Он оставил карлика за наблюдателя и пополз вниз по северному склону хребта — туда, где Биркин Гриф и Метвет Ниан жались к лошадям, пытаясь укрыться под жалким навесом. Их плащи насквозь промокли и липли к телу, волосы прилипли к голове.

— Ясно, что идти нам через лес. Трудно сказать, удавалось ли кому-нибудь оттуда выбраться. Но стоя на месте, мы ничего не добьемся. Гриф, нам с тобой надо подумать о том, как проехать под деревьями.

Полдня они блуждали в зеленом храме.

Подлеска не было — только толстые стволы и извилистые сучья. Лошади спотыкались о переплетения корней. Ехать приходилось медленно. Густые ветви нависали прямо над головой — и ни звука, ни движения. Лишь капли влаги просачивались сквозь бесчисленные перекрестья серых сучьев и бесшумно падали на землю. Сосны сменились дубом и ясенем, заросли стали гуще. Тропинки не было — кроме той, которую прокладывал их разум, ведущей непонятно куда.

Полдень…

На поляне среди зарослей гигантского бледного болиголова и чахлой крапивы, Гробец оставил своих спутников.

— Придется делать за вас всю работу, — проворчал он. — Свинство. Ладно, отдыхайте.

И он зашагал прочь, прорубая огромным топором прямую просеку и снося молодые деревца под корень — просто со злости.

На деревьях, обступивших поляну, рос косматый мох, и они напоминали бородачей, обративших лица к югу. Из трещин в коре вылезали грибы, похожие на огромные тарелки, покрытые слизью, размокшие, прогнившие настолько, что разваливались, стоило к ним прикоснуться. Свет казался серым, под цвет лишайника, и действовал угнетающе.

— Мы слишком сильно взяли на запад, — проговорил Биркин Гриф, неловко оглядываясь по сторонам. — Уклон начинается…

Он помолчал и добавил, словно оправдываясь:

— Птичник выражался более чем туманно.

— Я тоже мог ошибаться, — возразил Кромис.

Метвет Ниан вздрогнула.

— Ненавижу это место.

Больше не было сказано ничего. Голоса звучали тяжело и мертво, слова падали, словно комья земли в могилу, и напоминали глухой стук копыт по бесконечно толстой лесной подстилке.

Когда сгустились сумерки, карлик вернулся, все еще угрюмый, но не настолько, как утром.

— Позвольте представиться, — объявил он, кланяясь королеве, — Гробец, странствующий карлик нелегкого поведения. Механик и первопроходец… — он бросил испепеляющий взгляд на Кромиса и Грифа, которые тут же заинтересовались зарослями паслена, и добавил: — К вашим услугам, моя госпожа.

И прыснул со смеху.

Потом он повел спутников по едва заметной тропке, затененной высокими зарослями терновника. Дневной свет тускнел. Когда солнце без единого звука умерло где-то за деревьями и облаками, они прибыли на широкую пустошь, протянувшуюся с севера на юг. Темнота быстро сгущалась.

Здесь все заросло кипреем и чертополохом, но трава не могла скрыть огромные, неровно лежащие каменные плиты двадцать на двадцать ярдов, которые наполовину ушли в лесную подстилку. Казалось, когда-то здесь проходила скоростная дорога, по которой ездили великаны. Влажному мху оказалось не под силу затянуть своим покрывалом высокие мегалиты. Слова мертвого языка глубоко врезались в их поверхность и до сих пор пытались поведать, как проехать к городу в лесу. Пятидесятый Сабдж… Чудесная башня Целлара не сохранила воспоминаний о тех днях, когда здесь находилась столица Юга.

Путники разбили лагерь на дороге, под защитой вставшей дыбом плиты. Их костер, зовущий, возможно, не только через пространство, но и через Время, привлек ленивцев.

— Там что-то есть, — заметил Биркин Гриф. Он поднялся, встал спиной к мерцающему пламени и стал вглядываться в жуткое молчание леса. Потом вытащил палаш.

Огонь… И никакого движения.

— Там, — прошипел Гриф и бросился в тень, крутя длинным клинком над головой.

— Стойте! — крикнула Метвет Ниан. — Не трогайте их, сударь!