Кромис закрыл глаза и мрачно спросил себя, выберутся ли они за пределы болота к завтрашнему вечеру. Потом стал обдумывать различные стратегии, которые могут оказаться полезными, когда придется столкнуться с воинством Мойдарт. Он думал о Метвет Ниан, какой видел ее в последний раз, в комнате с пятью ложными окнами с видом на места, каких не найти нигде в королевстве.

Он как раз вспоминал прекрасные, твердо сжатые губы королевы, когда позади кто-то вздохнул.

Что бы ни нарушило тишину, оно находилось неблизко, да и сам звук не разбудил бы спящего человека, но в нем слышалось какое-то напряжение, даже настойчивость.

Переждав миг первого испуга и стараясь не шуметь, тегиус-Кромис нащупал рукоятку безымянного меча. Потом осторожно перекатился на живот. Сейчас следовало совершать как можно меньше движений, а дышать тихо и только ртом. Этот маневр позволил понять, что происходит в той части поляны, которая до сих пор оставалась вне поля его зрения.

По-прежнему неподвижный, как камень, Кромис пристально вглядывался в темноту. Разглядеть удалось немного — лишь смутные очертания переплетенных стволов деревьев. В одном месте было чуть темнее: там начиналась просека. Но ничего угрожающего. Лошади казались плоскими фигурками, вырезанными из тьмы, и мерно выдыхали белый туман. То одна, то другая настороженно поводила ушами.

Потом Кромис сообразил, что часовых не видно и не слышно.

Он осторожно выпутался из одеял и на несколько дюймов вытащил меч из ножен. Какое-то смутное чувство побудило его низко пригнуться, пересекая поляну, и несколько раз свернуть, словно за ним следили стрелки или воины, вооруженные энергоклинками. Кромис кожей чувствовал угрозу, хотя не заметил никаких признаков опасности… пока не наткнулся на труп часового.

Тело лежало между двумя деревьями в неловкой позе — скрюченное, уже успевшее немного погрузиться во влажную почву. При более внимательном осмотре Кромис обнаружил, что человек даже не успел вытащить оружие. Он не заметил следов крови, руки и ноги были целы.

Опустившись на колени, тегиус-Кромис обхватил ладонью холодный, щетинистый подбородок, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и повернул голову мертвеца, чтобы проверить, не сломана ли шея. Нет, шея цела. Может быть, ему проломили череп? Кромис неохотно запустил пальцы в волосы часового… Дыхание с шипением вырвалось сквозь стиснутые зубы, и он подскочил, точно на пружинах.

Верхняя часть черепа ровно срезана на дюйм выше ушей.

Кромис вытер пальцы пучком губчатой травы и сглотнул желчь. Гнев и ужас били через край, по спине пробегала дрожь. Вокруг царила тишина, лишь вдалеке сонно жужжала стрекоза. Земля вокруг трупа была изрыта и истоптана. Цепочка крупных бесформенных вмятин тянулась прочь с поляны, уводя куда-то на юг. Что могло их оставить?

Он не знал. Он просто пошел по следу.

Ему даже не пришло в голову поднять тревогу. Он хотел отомстить за человека и его жалкую, тихую смерть в грязи — дело чести.

По мере удаления от Стоячего Кобальта свечение тускнело, но способность видеть в темноте никогда не подводила Кромиса. Он продолжал быстро идти по следу. Что бы тут ни прошло, оно свернуло с тропки там, где деревья чуть подсвечивались глыбами светло-голубых люминесцентных кристаллов. Омытый их неверным сиянием, тегиус-Кромис остановился и прислушался. Плеск воды, и ничего больше. Он оказался в полном одиночестве. Земля чавкала под ногами; деревья поражали немыслимой формой — казалось, их ветви свело судорогой.

Слева звучно хрустнул сучок.

Он развернулся и бросился в подлесок, размахивая мечом. Ветки хватали его за руки и за ноги, ноги тонули в перегное, невидимые зверьки разбегались в разные стороны. Наконец Кромис остановился на крошечной прогалинке возле зловонного озерца, тяжело переводя дух. Как тихо… Минуту спустя он убедился, что потерял тропку. Хуже того: он обнаружил себя и потерял преимущество, которое имел, двигаясь бесшумно в темноте. По коже пробежал холодок.

Его спасли только навыки, наработанные годами и вошедшие в плоть и кровь. За спиной послышалось злобное шипение. Ноги сами подогнулись, и холодное зеленое лезвие рассекло воздух у него над головой. Припав на одно колено, метвен развернулся, его меч описал полукруг. Удар должен был оставить противника безногим калекой. Но лезвие не встретило сопротивления, и Кромис отскочил назад.

Перед ним темнело что-то огромное, черное, похожее на сгусток тьмы высотой семь-восемь футов. Толстые конечности казались неуклюжими, голова напоминала тупое яйцо, на нем полыхали три желтых точки, расположенные треугольником. Существо снова зашипело. В его текучих движениях чувствовалась сдержанная мощь. Оно шагнуло вперед, оставив еще пару странных, бесформенных следов. В этом таилась какая-то холодная, спокойная и совершенно нечеловеческая рассудительность.

Огромный баан, перед которым нечего делать с обычной сталью, описал вторую дугу. Кромис отскочил, и что-то рассекло кольчугу у него на груди, как ноготь рассекает лепешку холодного жира. Рана оказалась неглубокой, но по коже потекла горячая струйка крови. Несмотря на размеры, тварь двигалась с неумолимой быстротой. Кромис попятился, уходя от атаки, и нанес удар сверху вниз, туда, где голова твари уходила в плечи, но существо увернулось. Противники снова оказались лицом к лицу. Кромис провел нехитрое сравнение и понял, что уступает врагу в скорости.

Это даже нельзя было назвать схваткой. В темноте, возле зловонного пруда, где они оказались, баан и сталь исполняли смертельный огненный танец. Кромису оставалось только уворачиваться и уповать на то, что противник оплошает. Однако похожее на тень существо двигалось все так же стремительно. Бой не утомлял его, мало-помалу оно теснило противника к кромке воды. Перед глазами у Кромиса стоял туман, тело покрыто множеством порезов, кольчужная рубашка чудом держалась на ремнях.

Его пятка коснулась воды, и на миг он позволил баану поймать лезвие клинка. Сноп искр — и кончик безымянного меча отлетел в сторону. О колющих ударах можно было забыть. Страх наползал, сковывая движение. Гигант нависал над ним, подпрыгивая, точно машина. Бледные круглые глаза — если это были глаза — светились, не выражая ничего.