Под покровом этого безумия незаметно подошел отряд дворцовой стражи — человек десять-пятнадцать в той же форме, черной и цвета олова. Яркий мигающий свет исказил их черты: резко очерченные, они словно утратили связь и плавали, образуя новые отталкивающие сочетания. Люди шагали на цыпочках, точно были не королевскими стражниками, а кучкой любопытных обывателей. Все взгляды были прикованы к карлику. Стражи таращились на него с каким-то диким, неподобающим напряжением. Может быть, они тоже шли за ним, как он за мальчиком, увязавшись за ним еще во внешних залах — из коридора в коридор, тенью его тени? Как он мог не почувствовать взгляд этих глаз — пустых, сверкающих, как у зверей темной ночью?

Возможно, он чувствовал.

— Фальтор?

Но Фальтор вновь вглядывался в пространство пустым взглядом, его губы беззвучно шевелились. Значит, помощи ждать неоткуда… Карлик вздрогнул. Обстоятельства заманили его в ловушку. Теперь эта ловушка, именуемая Городом, захлопнулась, и он попался. Ничего себе возвращение домой! Правда, ему не впервой с боем пробиваться через эти коридоры… Он шагнул вперед. Ожидание становилось невыносимым, а в голову больше ничего не приходило.

Стражники были почти рядом, когда Фальтор прошептал:

— Стоять.

Казалось, его голос доносится откуда-то издалека, и Рожденный заново сам не ожидал это услышать.

— Стоять!

В первый миг ничего не изменилось. Гробец зарычал. Фальтор коснулся рукояти меча. Сейчас его люди начнут бессмысленную резню…

Но тут мир встряхнулся и отогнал кошмар. Старая машина в отчаянии завопила и смолкла, будто осеклась: в своем безумии она расплавила часть собственного спинного хребта, согнулась пополам, как старая карга, и подергиваясь, медленно оседала, по мере того как горячий металл остывал. Зловещий свет угас. Стражники подходили, рассеянно переглядывались и убирали мечи в ножны.

Это был не ахти какой жест, и сделан он был неохотно. Капитан кивнул, глядя прямо перед собой, словно шея у него была деревянной, стражники у него за спиной строились в две шеренги: они выглядели смущенными и украдкой подталкивали друг друга. Каждый носил такой же медальон, как у мальчика — замысловатое переплетение серебряных завитков, значение которых отступало при попытке постичь его, точно линия горизонта.

— Прекратить поиски, — приказал Фальтор. Он говорил неохотно, как человек, который едва справляется с болью или сильным желанием. — Произошла ошибка. Это Железный Карлик, он вернулся, чтобы помочь Городу в час нужды.

Несколько секунд стражники осторожно обдумывали его слова, потом все, как один, кивнули и зашагали прочь. Когда они удалились на некоторое расстояние, мальчик вскочил, бросил на Рожденного заново взгляд, полный горькой ненависти, и полетел по коридору следом за ними. Его меч остался там, куда его швырнул Гробец. Карлик поднял клинок.

— И как прикажешь это понимать? — спросил он, обращаясь к Фальтору. Фальтор слепо глядел вслед мальчику, его тонкие руки напоминали белый воск, намазанный прямо на кости.

— Я пропал, — Фальтор отвернулся к стене. — Они больше не признают меня вождем. Скоро ни один из них не захочет повиноваться, и мне придется убивать их.

Он издал звук, который мог быть и смехом, и рыданием. Все это время его спутники почти не шевелились, но наблюдали за ним то ли с опасением, то ли с насмешкой — чем бы эта эмоция ни была и ни казалась. Рожденная заново, чувствуя, как он страдает, вышла вперед и неуверенно положила руку ему на плечо.

— Я… — начала она и произнесла несколько слов на языке, которого Гробец не понимал: — Mein Herz hat seine Liebe. Ha заре своей юности я…

Было ясно, что она не в состоянии помочь, и это, в свою очередь, очень ее огорчало. Она похлопала Фальтора по плечу и огляделась, ища поддержки.

— На заре своей юности я внесла скромную лепту. Блэкпул и Венеция станут едины. Кружится звездный небосвод — ячменных зерн дрожащий хоровод!

Ее голос сорвался. Она рыдала. Как ни странно, именно убийца из Низкого Города попытался успокоить ее. Он коснулся ее руки, и его порочное, безжалостное лицо на миг исказилось: после секундного замешательства Гробец решил, что это была попытка улыбнуться. Женщина улыбнулась в ответ… и вся преобразилась. Там, где карлик прежде видел только пугающую пустоту, теперь сиял восторг, разум осветил ее черты. Казалось, со светильника сбросили покрывало. Рожденная заново выпустила руку убийцы, отступила и начала танцевать, напевая:

Услышав это, Эльстат Фальтор зажал уши ладонями и застонал.

— Я не могу забыть тех людей в прекрасных садах! — воскликнул он и ударил себя в висок основанием ладони. — Эрнак сан Тенн! Сколько прошло с той полночи, когда я смотрел в твое сладостное безумное лицо и шагал с тобой по тротуарам рю Морг?