Когда Питер заговорил о шепоте по телефону, по словам Филлис, пронзительном и зловещем, О’Брайен не смог скрыть своей реакции. Он в изумлении открыл рот, как-то странно выгнул шею и закрыл глаза.

Питер замолчал. Магнитофон продолжал работать. Агент открыл глаза, уставился в потолок, потом медленно повернулся к Ченселору:

– Продолжайте.

– Осталось совсем немного. Письмо вы уже читали.

– Да-да, письмо я читал. Расскажите о том, что случилось. О выстрелах, о пожаре, о том, почему вы сбежали.

Питер повиновался. И вот рассказ окончен. Он сообщил все. Или почти все. Не упомянул только об Элисон.

О’Брайен выключил магнитофон, потом прокрутил ленту и прослушал окончание записи, чтобы убедиться в ее чистоте. Удовлетворенный, он снова выключил аппарат.

– Хорошо. Вы рассказали все, что хотели. Теперь выкладывайте остальное.

– Что?

– Я просил вас верить мне, но вы кое-что утаили. Вы работали над романом в Пенсильвании. Потом вдруг приехали в Вашингтон. Зачем? Как вы сказали, исследовательская часть работы была завершена. Пять часов назад вы сбежали из горевшего дома на 35-й улице, а сюда пришли совсем недавно. Где же вы были в течение этого времени? С кем? Расскажите, Ченселор. Это важно.

– Нет, это не входило в нашу с вами договоренность.

– Какую договоренность? О защите? – О’Брайен со злым видом поднялся из-за стола. – Вы – глупец. Как я могу защитить вас, если не знаю, от кого защищать? Не обманывайте себя, защита и есть наша договоренность. Кроме того, мне или кому-то другому, с кем вы действительно хотели поговорить, потребуется примерно два часа, чтобы выяснить каждый ваш шаг после отъезда из Пенсильвании.

В логике агенту отказать было нельзя. И Ченселор вдруг почувствовал себя ужасным дилетантом, сидящим рядом с опытным профессионалом.

– Я не хочу вмешивать ее в это дело. Дайте мне слово… Она достаточно пережила.

– И все мы тоже, – заметил О’Брайен. – Ей звонили?

– Нет, но звонили вам, не так ли?

– Вопросы задаю я. Расскажите мне о ней.

Питер поведал печальную историю генерал-лейтенанта Брюса Макэндрю, его жены и дочери, которой пришлось так рано повзрослеть. Он описал их дом, спрятавшийся неподалеку от безлюдной проселочной дороги в штате Мэриленд.

Упомянул и о кроваво-красной надписи: «Макнайф, убийца из Часона».

Куин О’Брайен закрыл глаза и мягко произнес:

– Хан Чоу.

– Это в Корее?

– Нет, это другая война. Но методы шантажа те же: военные документы, которые обещали изъять, но так и не изъяли. А теперь они в чьих-то других руках.

Питер затаил дыхание:

– Вы говорите о досье Гувера?

Агент не ответил, а только пристально взглянул на Ченселора. Питера буквально трясло – он опять чувствовал себя безумным.

– Их же разорвали в клочки, – прошептал он, не будучи уверен, что все еще в здравом уме. – Они были уничтожены. О чем вы говорите? Это же всего-навсего роман. Там ничего подлинного нет. Вам нужно думать о репутации вашего чертова бюро, а не о досье.

О’Брайен встал и сделал успокаивающий жест, будто отец пытался утихомирить впавшего в истерику ребенка:

– Не волнуйтесь. Я говорил не о досье Гувера. На вашу долю сегодня слишком много выпало. Не стоит делать неоправданных предположений. На какое-то мгновение и мне пришла в голову подобная мысль, но она неверна. Два не связанных между собой случая, касающиеся военных документов, не могут составить целую картину. Досье Гувера были уничтожены. Это мы знаем точно.

– А как же Хан Чоу?

– Это к делу не относится.

– Минуту назад вы были другого мнения.

– За эту минуту я успел о многом подумать, и теперь мне все ясно. Вы правы, кто-то использует вас. И меня. И дюжину других людей. Его цель – вызвать раскол в ФБР. Этот кто-то знает нас, знает, как мы работаем. Возможно, он из числа наших людей. Так уже бывало раньше.

Питер внимательно разглядывал агента. После смерти Гувера пошли слухи, да и газеты писали, что внутри ФБР идет борьба между отдельными группировками. Разумность суждений О’Брайена и их искренность были очевидны.

– Простите, – сказал Ченселор, – вы чертовски напугали меня.

– У вас есть все основания пугаться. Больше чем у меня. В меня ведь никто не стрелял. – Агент успокаивающе улыбнулся. – Но с этим будет покончено. Я найду людей, которые будут неотлучно охранять вас.

Ченселор ответил слабой улыбкой:

– Кого бы вы ни выбрали, надеюсь, это будут ваши лучшие люди. Не побоюсь сказать, что никогда в жизни не был так напуган.

Улыбка исчезла с лица О’Брайена.

– Во всяком случае, это будут люди не из ФБР.