Он свернул в узкую боковую улочку. Какофония из воя сирен и человеческих криков начала утихать. Здесь было темнее, чем в деловой части города, потому что в старых двух-трехэтажных домах размещались лишь небольшие конторы.

Питер укрылся в тени какого-то подъезда. Грудь, ноги и виски сковала боль. Он задыхался, ему было дурно, и казалось, его вот-вот вырвет. Прихрамывая, он двинулся вперед, стараясь набрать в легкие побольше воздуха.

Так или иначе он должен добраться до Смитсоновского института, до Алана Лонгворта – это не вызывало у него никаких сомнений. Но прежде нужно было успокоиться, найти укромное местечко и передохнуть, чтобы перестало стучать в висках, а то… О боже! У начала узенькой улочки в сумрачном свете фонарей он заметил двух мужчин, которые останавливали прохожих и что-то у них выспрашивали. Значит, его все еще преследуют.

Ченселор медленно продвигался от одного затененного места к другому.

Бежать он не мог, потому что сразу бы себя выдал. Он укрылся за чугунной решеткой, возвышавшейся над каменными ступенями, и оглянулся назад. Теперь мужчины переговаривались между собой, причем тот, что стоял справа, держал около уха рацию.

Просигналил сворачивавший в улочку автомобиль. Двое мужчин, оказавшиеся у него на пути, отступили, и автомобиль скрыл их от Питера. Но если он их не видел, значит, и они его не видели. Однако так могло продолжаться лишь две-три секунды, не больше.

Ченселор вышел из-за решетки и побежал по тротуару. Если ему дастся двигаться с такой же скоростью, что и приближавшийся автомобиль, то он сумеет продлить время, в течение которого его не будет видно. Выиграет три-четыре лишние секунды. Он прислушался к шуму мотора двигавшейся за ним автомашины – маневр удался.

Он добрался до угла, стремительно повернул за него и прижался спиной к стене здания. Потом высунулся и посмотрел назад, в узкую улочку. Мужчины осторожно передвигались от подъезда к подъезду, и эта их осторожность удивила Питера. И вдруг он все понял. У него же был пистолет, о котором он в панике совсем забыл. Но тяжелый пистолет, оттягивавший карман куртки, напомнил ему о себе. Пистолет, из которого он не мог выстрелить.

Прохожие поглядывали на Питера с подозрением. Быстро проскочила какая-то парочка. Мать с ребенком, чтобы избежать встречи с ним, перешла на другую сторону. Ченселор бросил взгляд на табличку с названием улицы – Нью-Гэмпшир-авеню. По диагонали от того места, где он находился, на авеню выходила Т-стрит. Значит, он в торговом центре, севернее площади Лафайета. Таким образом, он успел пробежать кварталов двадцать или даже больше, если учесть, что он отклонялся от прямого пути. Теперь ему предстояло вернуться назад и, двигаясь в юго-восточном направлении, к Мэллу, преодолеть вдвое большее расстояние.

Двое мужчин были теперь не далее чем в пятидесяти ярдах от него. Справа, в полуквартале от Питера, загорелся зеленый свет. Он бросился туда. Подбежал к перекрестку, пересек улицу, свернул налево и остановился. У светофора стоял полицейский и в упор смотрел на него.

«Вот он, может быть, мой единственный шанс», – подумал Ченселор. Он представил, как подойдет к полицейскому, назовет себя и скажет, что его преследуют. Полицейский свяжется с участком, узнает о том, что произошло в двадцати кварталах отсюда, узнает о выстрелах и жертвах. Ченселор сам расскажет ему об этом и попросит помощи.

Но, даже предварительно обдумывая этот вариант, Питер понял, что его обязательно станут допрашивать, заполнять бланки протоколов, потом от него потребуют каких-нибудь заявлений, а Лонгворт так долго ждать не может. Кроме того, его преследуют вооруженные люди с рациями, а Элисон осталась в отеле и ее охраняет лишь один агент. И Питер решил, что обращаться в полицию бессмысленно.

Снова загорелся зеленый свет. Ченселор быстро пересек улицу, миновал полицейского и двинулся по Т-стрит. Укрывшись в тени какого-то дома, он оглянулся и увидел, как в полутора кварталах у пересечения узенькой улочки и Нью-Гэмпшир-авеню около фонарного столба остановилась черная автомашина, продвигавшаяся к северу. Двое мужчин приблизились к машине, и стекло задней дверцы опустилось.

В это время Питер заметил такси, направлявшееся по Нью-Гэмпшир-авеню. Загорелся красный свет, и машина остановилась. Он бросился к ней и открыл дверцу. На заднем сиденье он увидел пожилого, хорошо одетого мужчину.

– Эй, у меня уже есть пассажир! – крикнул водитель.

Ченселор обратился к пассажиру. Он старался говорить убедительно, чтобы казаться человеком, попавшим в кризисную ситуацию, но сохраняющим самообладание:

– Прошу простить, однако дело очень срочное. Мне нужно в деловую часть города. Жена тяжело заболела. Я только что об этом узнал.

– Садитесь, садитесь, – без колебаний согласился пожилой мужчина. – Я еду только до площади Дюпона. Для вас это удобно? Я могу…

– Прекрасно, сэр. Я вам весьма признателен. – Питер сел в машину как раз тогда, когда загорелся зеленый свет. Он захлопнул за собой дверцу, и такси рванулось вперед.

Он так и не понял, что привлекло внимание к нему – то ли стук дверцы, то ли громкий голос водителя такси. Но когда они проезжали мимо черной автомашины, стоявшей на другой стороне Нью-Гэмпшир-авеню, знакомые Питеру двое мужчин заметили его. Он посмотрел через заднее стекло – мужчина, стоявший справа, что-то говорил в микрофон рации.