– Это я знаю, – послышался в ответ странный, пугающий шепот. – Именно под этим именем вы регистрируетесь каждый раз, когда приезжаете на Гренадины, точнее, на остров Сент-Винсент, мисс Мингас.

Филлис почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, страшная боль словно обручем сжала голову, а руки задрожали. Ее начало мутить.

– Вы у телефона? – снова напомнил о себе зловещий шепот.

– Кто вы такой? – с трудом выговорила Филлис.

– Я тот, кому вы можете доверять. Будьте уверены в этом.

«О господи! Этот человек знает про остров! Откуда? И вообще, кому какое до этого дело? Каким мерзким интриганом надо быть, чтобы не полениться копаться в чужом белье!.. Неужели все это проделали ради так называемой добродетели? Да и добродетель ли это – мешать людям делать то, что им хочется? Разве мы кому-нибудь приносим вред?..»

Ежегодно Филлис Максвелл на три недели уезжала из Вашингтона в Каракас якобы для того, чтобы найти там тихий приют и полное уединение. На самом же деле Пола Мингас в Каракасе не задерживалась. Вместе с подругами она направлялась на Гренадины, на их остров. Там они могли быть самими собой, находя наслаждение в любви друг с другом.

В интересах карьеры Филлис Максвелл тщательно скрывала свои наклонности, никогда и нигде не проявляла их. Нигде, кроме острова Сент-Винсент…

– Неприлично делать такие намеки, – прошептала Филлис.

– Ну, знаете, большинство людей, пожалуй, скажут, что это вы непристойно себя ведете. Достаточно представить неопровержимые доказательства, и вы станете посмешищем, а с журналистской карьерой будет покончено.

– Что вам от меня нужно?

– Сейчас вы, кажется, обсуждаете с одним честным молодым человеком деликатный вопрос. Оставьте эту тему, и не надо писать о ней.

Со слезами на глазах Филлис Максвелл положила трубку.

– Наверное, нет такой гнусности, на которую бы вы не были способны?

– Фил, клянусь тебе…

– О господи! Да пропади все пропадом, и эти выборы тоже!

Она вскочила из-за стола и выбежала из ресторана.

Кэррола Куинлена О’Брайена коллеги звали просто Куин. Было почти восемь вечера, когда он вошел в свой кабинет и сел за письменный стол. К этому времени половина кабинетов уже опустела, потому что ночная смена приступила к исполнению своих обязанностей.

«Как странно получается! – думал О’Брайен. – Шестьдесят четыре процента всех преступлений совершается между девятнадцатью тридцатью вечера и шестью часами утра, но именно в эти часы главный орган страны по поддержанию порядка функционирует вполсилы».

О’Брайен был не прав. ФБР создавалось не для того, чтобы выполнять оперативные задачи. Его главная цель – сбор информации, а это удобнее всего делать тогда, когда страна и ее граждане бодрствуют. Правда, сейчас началась крупная реорганизация. Все только об этом и говорят.

«Многое у нас давно устарело, – продолжал размышлять О’Брайен. – Запутанная организационная структура, нечеткое распределение обязанностей, малочисленность подразделений с обширными и важными функциями и, наоборот, раздутые штаты сравнительно второстепенных отделов. Кодекс одежды, правила поведения социального, сексуального и еще черт знает какого. Целая система наказаний за недостойное поведение. Впрочем, лесть и низкопоклонство помогают виновным избежать неприятностей. И на каждом шагу страх, страх, страх… Все те годы, что я, Куин, работаю в ФБР, здесь царит страх». Четыре года О’Брайен смотрел на все и помалкивал. Кроме него, были и другие сотрудники, искренне полагавшие, что их деятельность будет способствовать торжеству здравого смысла, поможет руководству ФБР принимать разумные решения.

Они надеялись, что смогут вовремя подмечать опасные отклонения от нормы и доводить их до сведения тех, кому об этом положено знать.

Сам О’Брайен регулярно поставлял информацию разведывательным органам.

Каждый раз, когда директор ФБР приходил в ярость от действительных или мнимых оскорблений, нанесенных ему разведчиками, и запрещал передачу необходимых им сведений, те обращались к Куину. Однажды в благодарность за помощь сотрудник Совета национальной безопасности Стефан Варак подарил О’Брайену серебряный трилистник на цепочке, который теперь висит у него на письменном приборе.

Они познакомились два года назад. Тогда Гувер отказался передать разведывательным органам биографические сведения о сотрудниках ООН – гражданах социалистических стран. А тем такие сведения были абсолютно необходимы. И вот О’Брайен просто прошел в первый отдел, изготовил копии нужных документов и за обедом передал их Вараку. После этого случая их обеды стали регулярными. Немало узнал от Варака и Куин.

После смерти Гувера все говорили, что в ФБР многое должно измениться.

Познакомившись с директивами нового руководства, Куин тоже поверил в возможность перемен. Если они действительно произойдут, значит, он не зря терпел эти долгих четыре года.