Его, этого молодого человека, следовало немедленно остановить, ведь в орбиту его исследований попала Инвер Брасс. Правда, он не догадывался об этом.

Однако допущенная ошибка подтолкнула людей из Инвер Брасс к деятельности в новой области. Они вступили в сферу национальной политики. Сначала для того, чтобы попытаться исправить ошибки, а затем и для того, чтобы внести в эту политику свой вклад. Инвер Брасс располагала и интеллектуальными, и материальными ресурсами. Она могла действовать быстро и независимо, руководствуясь только своим коллективным разумом.

Выслушав настойчивый призыв Джекоба о скорейшем назначении нового Генезиса, Мунро Сент-Клер и Даниел Сазерленд отреагировали довольно спокойно – они дали свое согласие, практически никак не возразив. Но Сент-Клеру было известно то, чего не мог знать Сазерленд, – что в ряды Инвер Брасс, вероятно, пробрался предатель. Что касается Сазерленда, то его сомнения относились к другой области. Сент-Клеру казалось, что он догадывается, какого они рода: дни Инвер Брасс сочтены, с уходом ветеранов организация, скорее всего, распадется, и, может быть, это к лучшему.

Сомнения самого Сент-Клера носили более конкретный характер. Именно поэтому он не хотел назначения нового Генезиса, во всяком случае, не из числа имеющихся претендентов. Ведь если в организацию проник предатель, то это или Бэнер, или Пэрис.

Они сидели за овальным столом, и пустующее кресло Генезиса напоминало им о бренности их существования. Не было необходимости разводить огонь в камине. Никаких документов сжигать они не собирались – стол был пуст. Не поступило и шифрованных донесений, поскольку они не намеревались принимать какие-либо решения. Предстоял только обмен информацией и ее обсуждение.

Ловушка была поставлена. Сент-Клер должен был вести совещание таким образом, чтобы проследить за реакцией каждого из присутствующих. Затем предстояло обсудить две кандидатуры: Филлис Максвелл – журналистка и Пол Бромли, по кличке Гадюка, забытый обличитель Пентагона, которого мог легко разыскать любой из сидящих за столом.

– Сегодня наша встреча будет краткой, – начал Браво. – Ее цель – сообщить вам новую информацию и выслушать все, что вы можете сказать по поводу происшедших событий.

– Надеюсь, мы услышим и комментарии по принятым ранее решениям, – заметил Пэрис.

– Да, все, что вы захотите.

– Хорошо, – продолжал Пэрис. – После нашей последней встречи я ознакомился с двумя книгами Питера Ченселора и не совсем понимаю, почему выбрали именно его. У него действительно живой ум и кое-какие литературные способности, но вряд ли его можно считать настоящим писателем.

– А мы и не искали литературного гения.

– Я также. И я вовсе не сбрасываю со счетов жанр популярного романа, а лишь имею в виду этого конкретного автора. Разве он более талантлив, чем другие? Почему именно он?

– Потому, что он нам известен, – вмешался Кристофер. – Других мы просто не знаем.

– Не понял, – подался вперед Пэрис.

– Кристофер ясно выразил свою мысль, – сказал Браво. – О Ченселоре нам известно довольно много. Шесть лет назад у нас был повод познакомиться с ним. Вы оба знаете историю Инвер Брасс, мы от вас ничего не скрывали. Наши достижения и наши ошибки. В конце шестидесятых годов Ченселор написал, – Браво сделал паузу и обратился к Пэрису, – диссертацию о падении Веймарской республики и возрождении сильной Германии. Он был близок к раскрытию Инвер Брасс. Его пришлось остановить…

За столом воцарилось молчание.

– Эта диссертация позднее превратилась в роман «Рейхстаг», – пояснил Бэнер, уставившись на Пэриса.

– Разве это не грозило опасностью? – спросил Пэрис.

– Он говорил правду, – возразил Венис.

– Кроме того, это был роман, – сварливо добавил Кристофер.

– Вот и ответ на мой вопрос, – сказал Пэрис. – Все дело, оказывается, в том, знаком человек или нет. Лучше знакомый с ограниченными способностями, чем незнакомый с блестящими.

– Почему вы настаиваете на дискредитации Ченселора? – спросил Венис. – Нам нужны досье Гувера, а не литературная знаменитость.

– Это субъективное сравнение, – заметил ученый. – Он из тех писателей, которые меня раздражают. Я кое-что знаю о событиях в Сараево и об обстановке, сложившейся в то время. Так вот, в своей книге Ченселор делает вывод на основании преднамеренно искаженных фактов и несуществующих ассоциаций. И все же я уверен, что тысячи читателей принимают все, что он пишет, за подлинные исторические факты.

Браво откинулся в кресле.

– Я тоже читал эту книгу и тоже знаю кое-что о событиях, приведших к тому, что произошло в Сараево. Как вы считаете, упомянув о сговоре промышленников, Ченселор совершил ошибку?