По личному телефону никто не ответил. На коммутаторе в каких-либо справках о жильце им отказали, оператор согласилась лишь передать что-нибудь мисс Максвелл. Поскольку звонивший посетовал, что неточно знает, где она живет, оператор коммутатора назвала ему адрес.

– Я поеду с тобой, – сказала Элисон.

– Наверное, не стоит, – возразил Питер. – Она упоминала о твоем отце. Не назвала его, но говорила о вчерашних похоронах на Арлингтонском кладбище. Она напугана до безумия. Моя цель – убедить ее пойти со мной, а увидев тебя, она может отказаться.

– Пусть будет по-твоему, – кивнула Элисон. – Но я беспокоюсь за тебя. Вдруг приступ повторится?

– Не повторится. – Он сделал паузу, а затем привлек Элисон к себе. – Есть еще одно соображение. – Он заглянул ей в глаза. – Я не хочу ни во что тебя вмешивать. Со всем этим покончено. Ты сама так хотела, помнишь? Тогда я с тобой не согласился, а теперь согласен.

– Спасибо тебе. И вот что я, наверное, хочу сказать: что сделано, то сделано, и ничего уже изменить нельзя. У него были свои убеждения, которые он мужественно отстаивал, и я не хочу чернить его память.

– Я понимаю, насколько это важно. И потом, я не хочу, чтобы что-то отрицательно повлияло на наши отношения. – Он легонько поцеловал ее. – Когда с насущнейшими делами будет покончено, мы заживем так, как нам захочется. И, по-моему, это очень заманчивая перспектива.

Она улыбнулась и поцеловала его:

– Какая же я бесстыдница! Поймала тебя в момент слабости и соблазнила. Меня следовало бы заклеймить как преступницу. – Ее улыбка погасла, она виновато посмотрела ему в глаза. – Все произошло слишком быстро, и я не требую никаких обязательств.

– А я требую.

«Посидите в холле, сэр, я скоро приду» – такими словами встретил Питера на улице швейцар дома, в котором жила Филлис Максвелл. Он вел себя так, будто заранее знал о приходе Ченселора.

Питер сел в кресло, обтянутое зеленым пластиком, и стал ждать. Через дверь он видел, как швейцар в форменном пальто, скрестив руки в перчатках за спиной, просто покачивался взад-вперед на каблуках.

Это было довольно странно. Швейцар будто и не собирался возвращаться в холл. Может, он забыл о том, что обещал? Ченселор встал и огляделся. Ведь он разговаривал с оператором коммутатора. А где же коммутатор?

В конце холла он увидел небольшую стеклянную панель, зажатую между рядами почтовых ящиков и шахтой лифта. Он подошел туда и заглянул в окошечко. Женщина-оператор что-то говорила в микрофон переговорного устройства с одним наушником, говорила быстро и оживленно. Это была явно дружеская беседа, а не разговор оператора с клиентом. Питер постучал по стеклу – женщина прервала разговор и отодвинула стеклянную задвижку окошка:

– Слушаю вас, сэр.

– Мне нужно связаться с мисс Максвелл. Прошу вас, соедините меня с ее квартирой. Дело срочное.

Реакция оператора была такой же странной, как и поведение швейцара. Впрочем, может, и не совсем такой, но все же необычной: она почему-то заколебалась и смутилась.

– Мне кажется, мисс Максвелл нет дома, – сказала она.

– Вы будете знать это точно, если позвоните ей.

– А вы спрашивали швейцара?

– В чем дело? – Питер вдруг понял: эти люди выполняют чье-то поручение. – Позвоните ей.

Как и следовало ожидать, никто в квартире Филлис на вызов с коммутатора не ответил. Ждать было просто бессмысленно, и Ченселор, быстро выйдя на улицу, обратился к швейцару:

– Хватит валять дурака. Вы должны мне что-то передать? Что?

– Видите ли, дело деликатное.

– Говорите!

– Она описала вашу внешность, сказала, что вас зовут Ченселор. Если бы вы явились часом раньше, то я должен был бы передать, чтобы вы пришли в одиннадцать, что мисс Максвелл звонила и сказала, что придет в это время.

Питер взглянул на часы:

– Ладно, сейчас почти одиннадцать. Что же будет тогда?

– Подождите немного. Хорошо?

– Нет, не хорошо. Говорите сейчас, или вам придется сказать все мне и полиции.

– Ну ладно. Какого черта, всего-то несколько минут! – Швейцар сунул руку в карман пальто, вытащил конверт и протянул его Ченселору.

Питер бросил взгляд на швейцара, потом на конверт. На нем была написана его фамилия. Вернувшись в холл, к свету, он вскрыл конверт и вынул из него письмо.

Дорогой Питер!

Простите, что сбежала от вас. Я знала, что вы станете искать меня. Вы спасли мне жизнь, а в какой-то степени и мой рассудок и заслуживаете объяснения. Боюсь, что оно будет неполным.