Я взял и стал восхищенно рассматривать маленькую блестящую монетку, лежавшую у меня в руке вполне весомым грузом. Золото. Я впервые такую видел, потому что монеты в соверен и полсоверена ввели в обращение всего лишь года Два назад.

А взамен, — продолжал джентльмен, — проводите меня к дому вашей матушки.

— Не знаю, позволено нам это или нет, — проговорила Сьюки.

— Послушайте, юная особа, взгляните-ка вот на что. — Джентльмен еще что-то вынул из кармана. — Найдется и для вас полсоверена, если будете вести себя разумно.

Он вытянул раскрытую ладонь, на которой блестела в свете фонаря монета.

— Нет, не возьму, — мотнула головой Сьюки. — Не стану я брать деньги у привидения.

— Не будь дурочкой, Сьюки. Это не призрак твоего отца, а живой джентльмен.

— А может, призрак он такой и есть: думаешь, что видишь призрака, даже если это не призрак.

Она несла сущую бессмыслицу, и мне было стыдно перед таким солидным джентльменом за ее глупость.

— Не обращайте на нее внимания, — сказал я. — Я покажу вам дорогу.

Он меня поблагодарил, и мы отправились в путь. Однако когда мы покинули кладбище и молча двинулись по Хай-стрит, мне показалось странным, что незнакомец словно бы вел нас за собой, тогда как дорогу знали мы, а не он.

В честь гостя я направился к парадной двери, Сьюки же свернула за угол, чтобы войти через заднюю. Я стукнул дверным молотком, и на пороге появилась Биссетт с негодующим выражением лица, которое при виде незнакомца сменилось удивленным.

— Добрый день, уважаемая, — произнес джентльмен. — Рад с вами познакомиться.

Я поразился, наблюдая, как Биссетт неловко присела, приподняв свой передник, и с глупой ухмылкой пробормотала:

— Почитаю за честь, сэр.

Она посторонилась, джентльмен вошел, снял шляпу и отдал ей вместе с тростью, снял и отдал редингот, под которым обнаружились черный сюртук, штаны до колен и длинный жилет с красивым батистовым платком вокруг шеи. Кроме того, мне бросились в глаза золотые часы с крышкой на цепочке, с которой свисала также богатая коллекция кармашков и брелоков. Помимо священника, это был первый джентльмен, которого я видел вблизи, и по одежде и манерам он мог дать священнику сто очков вперед; лицо его, правда, не отличалось кротостью; нависшие брови щетинились, краснота кожи словно бы предвещала близкую вспышку гнева.

— У меня есть дело к вашей хозяйке, — продолжал джентльмен, а потом небрежным жестом указал на Сьюки, которая тем временем вошла в холл и принялась снимать с меня башмаки: — Вашей сослуживице я, видимо, показался очень подозрительным; она никак не желала меня сюда проводить.

— Не лезь в то, что тебя не касается, — рявкнула Биссетт. — Как ты смеешь грубить джентльмену, пришедшему к твоей хозяйке? Ступай прочь. — Сьюки отступила в заднюю комнату, а Биссетт вновь обратилась к незнакомцу: — Простите, ваша честь, за неподобающее обращение. Эта глупая деревенская девка не умеет держать себя в приличном обществе.

— Вижу, — заметил визитер, — что имею дело с особой, знакомой со светским обращением.

Биссетт зарделась от удовольствия и вновь присела.

— А теперь не будете ли вы так добры доложить вашей хозяйке, что ее хочет видеть джентльмен из Лондона? Представлюсь я самостоятельно, потому что моя фамилия ничего ей не скажет.

— Да, сэр.

— Я сам, — крикнул я и стремглав кинулся в общую комнату. Влетев внутрь, я завопил: — К тебе пришел джентльмен из Лондона! Он знаком с дядей Мартином!

Матушка тревожно подняла взгляд. Я наскоро рассказал о нашей встрече, но ответить она не успела, потому что Дверь, торопливо постучавшись, распахнула Биссетт.

— Мэм, вас желает видеть один джентльмен.

Когда незнакомец бесцеремонно шагнул в комнату, мать испуганно поднялась с софы.

— Кто вы, сэр?

— Я адвокат, фамилия моя Барбеллион. Здравствуйте, миссис… — Чуть помедлив, он произнес с расстановкой: — Миссис Мелламфи.

Матушка вспыхнула.

— Чего вы от меня хотите?

— Кодицилл, — мягко проговорил незнакомец.

Она побледнела и тут же протянула ладонь к продолговатому футляру, который носила на поясе. Мистер Барбеллион, как я заметил, проследил это движение, и матушка с еще большей тревогой перехватила его взгляд. Делая жалкую попытку взять себя в руки, она отозвалась:

— Не понимаю, о чем вы говорите. Вы, должно быть, явились не по адресу.

— Ну-ну, не будем зря терять время. Мы с вашим сыном уже подружились, и он рассказал мне о мистере Сансью и о своем дяде Марти — то есть мистере Мартине Фортисквинсе.