– Вроде бы нет, – ответил он, переворачиваясь с головы на ноги.

Никакого огня вокруг не было. Безлунная ночь простиралась во все стороны, и единственным просветом в ее черноте сверкал чудесный цветок, висящий над головой.

– Ну ты и тварь... – пробормотал Игорь, подняв глаза на перелет-траву. Цветок качнулся, как будто кивнул.

– Слушай, мне что, все это привиделось? – робко поинтересовалась Маринка.

Игорь снова посмотрел по сторонам. Никаких горящих торфов, никаких огненных ям, никакого жара. Тишина и темнота.

– Мне тоже все это привиделось, – ответил он.

– Но... Такого же не бывает. Я могу согласится с тем, что меня посетила галлюцинация. После такого кошмара, как этот переход по бурелому, мне и не то могло приглючится.

Игорь осмотрелся еще раз, на всякий случай, и глянул на перелет-траву.

– Это морок, – сказал он, усмехаясь, – наверное, так это называется. Эта светящаяся штучка морочит нам голову.

– Да? Как интересно, – скептически фыркнула Маринка.

– А тебе ничего не показалось странным в этом пожаре?

– Мне все в нем показалось странным.

– Мне тоже. Поверить можно во что угодно, даже в островки среди горящего торфа, даже в мгновенные провалы вокруг этих островков. Такая вероятность существует. Но вероятность того, что все это горит бездымно, приблизительно равна нулю.

– Ты сразу это заметил? – удивилась Маринка.

– Нет. Я только сейчас об этом подумал. Как-то мне было не до того...

– Жаль, бурелом не оказался мороком. Все равно придется выбираться отсюда. Как твоя коленка?

Игорь пошевелил ногой и попробовал на нее опереться.

– А знаешь, гораздо лучше, – он хмыкнул, – сухое тепло, как по заказу...

По бурелому, вслед за перелет-травой, пришлось идти еще не меньше часа, но Маринка, вроде, привыкла, и змеи ее больше не пугали. Или она решила не показывать ему своей слабости?

– Ну как, Огненная Ладонь? Ты очень устала? – спросил он, когда фонарик высветил высокие деревья впереди.

– Нет. Я никогда не устаю. Я же говорила, я не умею преодолевать страх.

– Умеешь. Это тебе только кажется. Если бы не умела, разве бы ты этот бурелом прошла?

– Я уже не боюсь, – буркнула Маринка.

Они выбрались на опушку леса, но и здесь путь оказался нелегким: лес был густым, под ногами хрустел валежник, гладкие корни высоко выступали из-под земли, сменяясь ямами и провалами. Да еще и рюкзаки цеплялись за низкие ветви. Вчерашняя ночь показалась Игорю легкой прогулкой.

– Хорошо, что мы не поедем домой. У меня не хватит сил куда-то ехать. Может, упадем прямо здесь? – предложила Маринка.

Игорь покачал головой.

– Не сейчас. И потом, кто-то недавно сказал, что никогда не устает.

– Я обольщалась, – немедленно нашлась Маринка, – а ты как?

– Нормально.

– Да ты всегда нормально. Индеец.

Игорь улыбнулся. Индеец это лучше, чем ботаник.

Лишь в предрассветных сумерках цветок вывел их на твердую тропу среди соснового бора, только у Игоря уже не осталось сил этому порадоваться. Он давно выломал себе клюку, и с каждым шагом опирался на нее все тяжелее, так, что устала рука. Маринка брела сзади ничуть не быстрей. Лес расступился внезапно, и они оказались на берегу неширокой реки с пологими берегами.

– О как! И куда дальше? – Маринка наткнулась на остановившегося Игоря.

– Я думаю, пока никуда. Сейчас солнце взойдет.

– А что? Премилое местечко... И полянка, и речка, и кустики...

Перелет-трава не стала дожидаться, когда появятся первые солнечные лучи, как будто тоже устала, и метеором унеслась на восток.

– Давай сначала поспим немного, отдохнем, а потом будем готовить еду, – предложила Маринка, скидывая рюкзак и плюхаясь на мох, – кстати, здесь тепло и сухо.

– У тебя есть на чем спать? – спросил Игорь.

– Спальник.

– Ты простудишься. Одного спальника мало. Погоди десять минут, я наломаю лапника.

– Я не простужусь, я никогда не простужаюсь, – Маринка зевнула.

– Ага. И никогда не устаешь...

Игорь достал из рюкзака топорик и вернулся в лес: девушкам нельзя спать на холодной земле.

Рассвет в лесу всегда оказывается внезапным – только что было совершенно темно, и вот уже вокруг щебечут птицы, и стволы деревьев подсвечиваются яркими солнечными лучами. Он выбрал ель поразлапестей, как вдруг боковым зрением заметил неподалеку какое-то движение. Показалось? Не слишком ли далеко он отошел от Маринки? За ночь он совершенно забыл про синюю «восьмерку» и про то, что за ними могут следить. Но не зря же перелет-трава показала им спрятанную в лесу машину.