Но дверь, как ни странно, оказалась не запертой – Савельев легко толкнулся в нее, и она распахнулась. Голубки спали в одной кроватке. Ну надо же! Юннат-то, оказывается, не такой лох, каким прикидывается. Савельев скрипнул зубами – ему не нравилось, когда кто-то обходил его на повороте. Ничего. Все это блажь. Главное – перелет-трава, вот тут-то он и посмотрит, кто кого.

– Эй, ребята, вставайте, – сказал он, – я нашел, где травка прячется днем.

Игоря разбудил голос Сергея, и он очень удивился, увидев его на пороге. Когда он забыл запереть дверь? Когда ходил за дровами? Нет, они еще бегали купаться в ледяной воде озера, а потом, обнявшись, дрожали перед печкой и пили чай с сухариками. А заснули, когда давно рассвело.

Стыдно испытывать торжество, оказавшись счастливей соперника, но Игорь ничего не мог с этим поделать – губы сами собой расползлись в победной усмешке. И усмешка эта от Сергея не ускользнула: глаза его сузились, и лицо потемнело.

– Подожди снаружи, – попросил Игорь, но и в голосе не смог скрыть торжества, – мы сейчас оденемся.

Сергей пожал плечами и вышел, ничего не говоря.

Маринкина белая голова лежала у Игоря на плече, и вставать совсем не хотелось. Он надеялся, что до самой темноты не выпустит ее из объятий. А главное, где бы травка ни пряталась днем, нарушать естественный ход вещей было бы неправильно. Но... Вдруг он ошибается? Как ошибался с Маринкой.

– Просыпайся, Огненная Ладонь, – Игорь поцеловал ее в лоб, – пришел поручик Ржевский и все опошлил.

Она приоткрыла один глаз, потянулась, и прижалась к нему еще тесней.

– Пусть. Не хочу никаких Ржевских. Хочу спать. С тобой.

– Просыпайся, малыш.

– Как ему вообще пришло в голову сюда придти? Давай запрем дверь и пошлем его подальше.

– Он нашел травку. Днем.

Маринка распахнула глаза:

– Да ты что?

– По-видимому, она там живет. И это и есть наша конечная цель. Надо его хотя бы выслушать.

– Ладно, так и быть, встаем, – Маринка потянулась еще раз, – но пообещай, что не будешь от меня далеко отходить.

– Ты так его боишься?

– Нет. Просто я буду по тебе скучать.

Игорь поцеловал ее и понял, что вставать и одеваться надо немедленно, иначе ждать Сергею придется слишком долго.

Пока Маринка умывалась, он развел огонь. Герой спецназа был тихим и скромным, что не могло не настораживать. Но Игорь вовремя вспомнил, что все они – товарищи по несчастью, и если человек вернулся с повинной головой, то отталкивать его некрасиво. Конечно, прощения Сергей так и не попросил, но для людей его типа это слишком высокий барьер, сойдет и виноватое выражение лица.

– Я вышел на странную серую поляну и сразу ее увидел, – рассказывал Сергей, – близко я не подходил, чтобы ее не спугнуть. Она висит над воротами какого-то двора с высоким забором. Я не стал долго разглядывать, и вернулся сюда. Подумал, пойдем все вместе и посмотрим. В руки мне она все равно не дается. И... мрачное это место. Мурашки по спине. Одному там не по себе как-то.

Игорю почему-то показалось, что Сергей врет. Нет, травку он, скорей всего, действительно увидел. Но не мог он уйти просто так, ни разу не попробовав ее поймать. Наверняка у него ничего не вышло, и он не хочет в этом признаваться. Ладно, в любом случае, надо пойти туда и все хорошенько рассмотреть. А потом думать, что с этим делать.

Вышли из домика налегке, к ночи планировали вернуться. Дорога не заняла и двух часов. Маринка не отходила от Игоря ни на шаг, и при каждом удобном случае старалась выказать Сергею свое презрение. Игорь чувствовал себя неловко, ему уже хватило демонстрации своей победы, да и победа была сомнительной, чтобы ею гордиться. Но Маринку он отлично понимал – если бы Сергей ее не ударил, она могла бы его простить. А теперь ему придется терпеть ее мелкие уколы и презрительные взгляды.

Поляна и вправду оказалась мрачной, Маринка вцепилась в руку Игоря и заглянула ему в лицо:

– Ой, мамочка... Как же тут жутко... даже днем.

Он был с ней совершенно согласен, но не стал ее пугать и улыбнулся. Когда же они разглядели самые настоящие черепа на кольях ограды, Маринка и вовсе скуксилась. Да, смотреть на это было неприятно, если не сказать больше. Тут улыбаться Игорю расхотелось, особенно когда он увидел голову, которая еще не успела разложиться. А герой спецназа оставался абсолютно спокойным. То ли раньше изучил этот частокол, то ли давно успел привыкнуть к виду мертвых голов.