Игорь вышел за ограду и, прихрамывая, побрел к велосипеду. Он немедленно поедет и выяснит, когда целитель появляется в своем балагане. А потом уже решит, как действовать дальше.

Он подъехал к «Юноне» около пяти утра. Разумеется, ворота были закрыты, и на проходной его никто не ждал. Только Игоря это не остановило. Дыры в заборе он не нашел, поэтому просто перелез через ограду. И как всегда, спрыгивая на землю, больно ушиб ноги – похоже, за всю жизнь ему ни разу не удалось приземлиться удачно. Колено заныло еще сильней, и до бревенчатого домика народного целителя Игорь дохромал еле-еле.

Никаких указаний на время приема на табличке над крыльцом не было. Вроде как можно приходить каждый день и в любой час. Игорь осмотрел дверь внимательней, но и на ней не висело никаких объявлений. Он со стоном опустился на ступеньки: надо отдохнуть хотя бы минут десять, чтобы боль в колене утихла, иначе он не сядет на велосипед. А ведь придется перелезать через забор в обратную сторону. Наверное, он и вправду стареет, двадцать лет назад он не знал таких проблем.

Он уже собирался встать, когда дверь за его спиной неожиданно распахнулась, и недовольный, сонный голос буркнул:

– Проходите.

Игорь оглянулся: на пороге темной прихожей стоял потомственный маг собственной персоной. В полосатом махровом халате и мягких тапочках на босу ногу.

– Я... – начал Игорь смущенно, – я вовсе не хотел будить вас такую рань. И я не знал, что вы здесь живете.

– Ерунда, – поморщился маг, – у меня будет время выспаться. Дачный сезон закончился, теперь меня тревожат не чаще раза в неделю. Проходите же, здесь свежо.

Игорь поднялся, опираясь на перила, и прошел внутрь домика, тщетно глядя под ноги. Маг, пропустивший его вперед, не зажигал света, как будто видел в темноте.

– Ваше колено можно вылечить, только сейчас я бы не стал тратить на это время, – целитель прикрыл дверь на улицу и подтолкнул Игоря к бархатной занавеске.

– Да? – удивился Игорь, – мне сказали, что это не лечится.

– Пффф, – фыркнул маг, – лечится все, кроме некоторых душевных болезней. Даже рак. Что уж говорить о каком-то остеоартрозе.

– Вы действительно умеете лечить рак? – Игорь обернулся, но в темноте лица мага все равно не разглядел.

– Да, умею, но я этим не занимаюсь.

– Почему?

– Мои интересы лежат в несколько иной сфере, – с пафосом ответил целитель и включил свет.

Комната, при свечах казавшаяся наполненной глубоким изотерическим смыслом, при электрическом освещении оказалась вполне обыкновенной. Только стол и стулья производили впечатление старинных, купленных в антикварном магазине, а все остальное было обыденным и неброским: шкаф-купе, отделанный шпоном, в углу, три табуретки у небольшого журнального столика с микроволновкой и чайником, умывальник с металлической раковиной и мутным зеркалом перед ним. Гадюка сидела в аквариуме, плотно прикрытом тяжелой крышкой, сова – в клетке, а кошки нигде не наблюдалось.

– Проходите, садитесь, – маг кивнул на стул с высокой спинкой, – не хотите кофе? Я вижу, вы замерзли.

– Нет, спасибо. Но если можно, я бы выпил горячего чаю, – Игорь сел на край стула.

– Нет проблем, – маг пожал плечами, включил чайник и сел за стол напротив Игоря, – итак, если вы пришли в столь ранний час, у вас ко мне неотложное дело. Я бы решил, что вы знаете, когда умрете, судя по той поспешности, с которой вы сюда явились. Но на вашем лице я не вижу печати смерти. Значит, кто-то из близких?

Игорь кивнул:

– Дочь.

– И сколько лет вашей дочери?

– Шестнадцать.

Маг еле заметно скривил губу:

– А вы уверены, что она не пошутила?

Игорь покачал головой.

– Впрочем, это у них уже не модно... – усмехнулся маг, – а та девушка, которую убило током, она кем вам приходилась?

– Коллега. Знакомая, – Игорь смутился. Никто не верил, что они с Ленкой просто дружат. Верней, дружили.

– Я знал, что она умрет еще до заката. Простите, я не мог вам этого сказать. И я, честное слово, ничем не мог ей помочь. Я знаю только один способ спасения человека, который знает, когда умрет. И, если честно, мне никого еще не удалось спасти.

Игорь вскинул глаза. Значит, он надеялся на мага напрасно?

– Это сложный и тяжелый обряд – переход границы жизни и смерти, и возвращение назад. Без перелет-травы он невозможен. А перелет-трава не растет в крапиве на кладбище, как вы пообещали той несчастной. Она перелетает с места на место, и иногда люди тратят годы на то, чтобы только увидеть ее.

– Так значит... значит, вы не спасете мою дочь?

– Я этого не говорил. Если вы сами нальете себе чай, я попробую определить срок, которым вы располагаете. У вас есть какая-нибудь ее вещь?