— Вы промахнулись, — сообщил Дургес своему подопечному.

— Что? — От выстрела у Клэпли звенело в ушах.

— Мистер Стоут тоже промазал, — в утешение добавил проводник.

— Что?

Когда Дургес приподнялся посмотреть, куда делся беглец-носорог, с дуба раздался неистовый крик — Аса Ландо пытался предупредить напарника. Земля под ногами Дургеса затряслась — потом он только об этом и говорил.

Как землетрясение! Ты чувствовал, Аса?

Носорог неожиданно развернулся и теперь с грохотом наступал с тыла рассеянного отряда охотников — жертва превратилась в хищника. Бежать было поздно. С дерева надрывался Аса. Палмер Стоут выплюнул сломанную сигару и хватал ртом воздух. Дургес кинулся к Роберту Клэпли, но того на месте не оказалось — он на четвереньках полз к своей винтовке. Дургес безнадежно свернулся в комок, понимая, что сейчас превратится в лепешку. Земля под ним пружинила, как дьявольский батут.

Потом с хрипом и сопеньем мимо, словно паровоз, промчался носорог. В этот момент Дургес приоткрыл глаза и увидел продолговатую черную тень, мелькнувшую на фоне розовато-кремового неба, а затем почувствовал, как по лбу чиркнули собачьи когти. Он подумал, что торопиться вставать ни к чему, и решение окрепло от дикого визга Клэпли.

Проводник помнил, что не шевелился, пока не услышал тяжелые мужские шаги и на него не упала чья-то тень. Дургес медленно приподнялся, рассчитывая увидеть Асу, но узрел бородатое привидение с ослепительной ухмылкой и горящим красным глазом, вырванным, наверное, из черепа самого дьявола.

— Мы пришли за собакой, — сказало привидение.

Пока губернатора волокли с поля боя, у него содрались корочки на исцарапанных ягодицах. Телохранители втолкнули Артемуса в машину, а на заду его штанов цвета хаки уже, подобно стигматам, проступило написанное кровью слово ПОЗОР. Может, Вилли Васкес-Вашингтон и заметил, но ничего не сказал. Агенты ФОП впихнули их с губернатором на заднее сиденье, сами запрыгнули на переднее, заперли двери и по рации вызвали вертолет и медицинскую помощь.

Машина направилась на базу. Потрясенный Дик Артемус выглядел точно выжатый лимон, его серебристая шевелюра походила на разметанное смерчем гнездо. Он вжался в сиденье, а Вилли Васкес-Вашингтон сидел, будто кол проглотил, с горячечным изумлением на лице.

— Иисусе спаситель! — сказал он. — Ты видел?

— Вилли?

— Как этих несчастных мудаков...

— Вилли!

— Да-а?

— Меня здесь не было. И тебя здесь не было. — Губернатор положил влажную руку ему на колено. — Договорились?

Вице-председатель Комитета по ассигнованиям задумчиво потер подбородок. Другой рукой он нажал кнопку висевшей на шее фотокамеры, включив автоматическую перемотку пленки. Гудение осиного роя не встревожило бы губернатора сильнее. Он с тоской посмотрел на камеру.

— Ты снимал, да?

— Целую пленку отснял, — кивнул Вилли.

— Цветная или черно-белая?

— Конечно, цветная.

Дик Артемус уставился перед собой. В этот момент из-за пальм на дорогу выскочил белохвостый олень. Агент за рулем придавил акселератор и уверенно обогнул животное.

— Ловко! — одобрил Вилли Васкес-Вашингтон, подпрыгнув на сиденье.

Губернатор даже не вздрогнул и не моргнул.

— Вилли, — устало сказал он.

— Да-а?

— Чего ты хочешь?

Твилли Спри бросился вслед Макгуину, но Клинтон Тайри перехватил его и, прижав к земле, прошептал в ухо:

— Пусть это произойдет, сынок.

В голосе звучало пугающее спокойствие, и Твилли наконец понял, что этого человека поддерживала неистребимая вера: в итоге Природа уравняет счет и все расставит по местам.

Пес умчался, и они наблюдали за действиями растревоженного носорога. Зверь взбежал до середины склона, потом развернулся к отряду охотников, рассеянному паникой. С холма трагическая развязка представлялась со странной, будто в замедленной съемке, неизбежностью: два идиота, находясь друг у друга на линии огня, размахивают винтовками, когда загнанный носорог пытается проскочить между ними. Грянули выстрелы, и, казалось, Клэпли со Стоутом сумели-таки уложить друг друга безмозглым перекрестным огнем.

Но потом Сцинк и Твилли с изумлением увидели, что оба пытаются подняться на колени. Напарники даже меньше удивились, когда носорог опять развернулся и предпринял атаку в спину стрелкам.

— Скажи «спокойной ночи», красавчик, — выдохнул Сцинк.

Клэпли бестолково шарил в траве, когда носорог на полном ходу подцепил его рогом. Пронзительный крик вознесся по склону, перемешиваясь с карканьем сварливых ворон. Подобно лягушке на остроге, Клэпли неистово пытался сдернуть себя с рога (который при длине в сорок девять сантиметров поистине мог считаться отменным призом). Животное на бегу яростно мотало головой, трепля пронзенного врага.

Носорог мчался прямо на Палмера Стоута, раненого, с заторможенными рефлексами и разбитой в куски винтовкой. Стоут судорожно замахал пухлой рукой в надежде отпугнуть зверя (который, как потом заметил Сцинк, Стоута вообще не видел, поскольку у него на морде назойливо болталось проткнутое тело Клэпли). Спасаясь от кусавшего за ноги пса, носорог двумя с четвертью тоннами веса расплющил Стоута без всяких усилий, точно грузовик с пивом.

Твилли и Сцинк спустились с холма, когда животное выдохлось и укатила раскрашенная под зебру машина с губернатором и его охраной. Один проводник, съежившийся, как броненосец, лежал на земле. Сцинк проверил, как он, а Твилли пошел для проформы осмотреть месиво из Палмера Стоута. Открытые глаза лоббиста были устремлены в какую-то недостижимую бесконечность. Они напомнили Твилли стекляшки, что он выковыривал из чучел.