Пес был связующей ниточкой к Дези. Его присутствие поддерживало духовные силы и давало нечто вроде надежды. «Что из того, если Дези замужем за неисправимо бездушной свиньей? Все совершают ошибки. Взять хотя бы меня», — так думал Твилли.

В машине Макгуин в момент учуял неладное. Он подергивал носом, шерсть на загривке встала дыбом.

— Угомонись, — сказал Твилли. Но пес перескочил на заднее сиденье и принялся скрести обивку. — Ну, будет! — Макгуин пытался продраться сквозь спинку сиденья в багажник. — Фу! Плохая собака!

В конце концов Твилли пришлось съехать на обочину и остановиться. Он ухватил поводок и сильно дернул.

— Желаешь взглянуть? Ладно! — Твилли вышел из машины и вытащил за собой пса. — Но тебе это не понравится. Точно говорю.

Он поднял крышку багажника, Макгуин рванулся, но сразу осадил назад, и ноги у него разъехались, как у лося на неокрепшем льду. Он даже не гавкнул, а как-то по-щенячьи всхлипнул.

— Я тебя предупреждал, дурачок, — сказал Твилли.

В багажнике лежал мертвый лабрадор-ретривер. Твилли нашел собаку в южной части Майами-Дейд на пересечении 152-й улицы и шоссе № 1, где ее сбила машина. Она была мертва не больше двух часов, когда Твилли подобрал ее с середины дороги, завернул в пупырчатую упаковку и обложил в багажнике льдом. Собака была мельче Макгуина, но все равно годилась — той же породы и окраса.

В поисках Лабрадора Твилли исколесил 220 миль и насчитал тридцать семь собачьих трупов — в основном дворняг, но был и золотистый ретривер, два ирландских сеттера, желтый лабрадор и пара чистокровных терьеров в роскошных ошейниках. Терьеры лежали рядышком в Коконат-Гроув недалеко от школы на шоссе с оживленным движением. Может, это двойное самоубийство, подумал Твилли. Если собаки вообще способны на такой поступок. Как свидетельство черствости и бездушия хозяина, два тела с обрубленными хвостиками валялись неподобранными на дороге, хотя их легко было унести в хозяйственной сумке. У Твилли ушло двадцать минут, чтобы похоронить собак под старой смоковницей. Он записал номера их жетонов о прививке против бешенства, чтобы потом, когда будет больше времени, разыскать владельца терьеров и устроить ему или ей веселую жизнь.

У погибшего Лабрадора не было ни жетонов, ни ошейника с адресом. Наверное, бездомный, а может, что не менее печально, и чей-то любимец: лучший друг ребенка или верный компаньон старухи-вдовы. Любая мертвая собака — грустное зрелище, только и всего. Предстоящее дело не радовало Твилли, но животное уже отмучилось, и цель вроде справедливая.

Макгуин, опустив голову, топтался у машины. Он подвывал и испуганно поглядывал на багажник, словно ждал, что мертвый Лабрадор выскочит и бросится на него. Твилли успокоил собаку, посадил на переднее сиденье и на всякий случай привязал поводок к рулю. Потом вернулся к багажнику и раскрыл перочинный нож — отличный японский трехдюймовый «Альмар», лезвием хоть брейся.

Хорошо, что глаза собаки были закрыты. Твилли погладил шелковистую голову и сказал:

— Лучше уж это сделаю я, чем стервятники.

Потом засунул отрезанное ухо в задний карман и кружил по Майами, пока не увидел на трассе почтовый грузовик «Федерал Экспресс». За мзду в двести долларов водитель с удовольствием принял внеплановое отправление.

Внушительных размеров ванна располагалась на фестончатом балконе квартиры Роберта Клэпли с видом на море. Все четверо — Клэпли, Катя, Тиш и Палмер Стоут, которому для расслабления потребовались три рюмки коньяка, — скинули одежду и нырнули в горячую воду. Стоут стеснялся своей полноты и слегка ошалел от двух Барби. Лучше бы Клэпли не посвящал его в подробности.

— Двойняшки! — ликовал Роберт.

— И впрямь.

— К Рождеству станут неотличимы.

— Боб, они говорят по-английски?

— Чуть-чуть. И я не хочу, чтоб учились.

Одна Барби пыталась оседлать Стоута для дурашливой скачки под тропическими звездами, а он ловил себя на том, что выискивает следы хирургического вмешательства под ее невероятно пышной грудью. Постепенно коньяк его успокоил.

— В Москве, — болтал Клэпли, — есть школа, где готовят сосок мирового класса.

— Кого?

— Минетчиц. Настоящая школа. Вы меня слышите?

— Слышу, слышу, — ответил Стоут, подумав: «Тебя слышно до самого Сент-Августина, мудила».

После кокаина и выпивки Роберт Клэпли делался очень шумным.

— Хотелось бы мне побывать у них на выпускных экзаменах! — похотливо ухмыльнулся он. — И лично выставить оценки...

— Какая из них русская? — спросил Стоут.

— Ваша! — Клэпли показал на Барби, старавшуюся обвить Стоута ногами. — Ах вы, старый греховодник!

— И она... посещала... эту «школу»?

— Она-то мне про нее и рассказала. Правда, Катя? Покажи мистеру Стоуту, чему ты научилась.

— И я тоже! — крикнула Тиш и, брызгаясь, зашлепала на помощь будущей двойняшке. Ее мощная грудь оставляла кильватерный след, словно рыболовецкий траулер. Девушки раздвинули Стоуту ноги и, шутливо пихаясь, устроились между ними.

— Послушайте, Боб... — начал Палмер.

— Надо принести видеокамеру, — заржал Клэпли.

— Несите, если хотите увидеть, как я ее расколошмачу! — Стоут никогда не возражал против развлечений, но сегодня был не в настроении. Из головы не выходили Дези и доставленное экпресс-почтой отрезанное собачье ухо.