Криммлер собрался дать деру, но дверь вагончика распахнулась. В мгновенье ока его сграбастали, втащили внутрь и швырнули, словно куль с удобрениями, на вонявший кислятиной ковер. Криммлер ожидал узреть хаос и обезумевшую гарпию с окровавленной вилкой, занесенной над умирающим любовником...

Но в вагончике находился лишь мощного сложения человек с необычными волосами — белесыми и стоявшими торчком. На нем были шерстяной костюм и коричневые кожаные ботинки на «молнии», какие могли носить в 1964 году музыканты группы «Джерри и Пэйсмейкерс». [30]

Следов дикой резни в вагончике не было. Крики и вопли жертвы обезумевшей Дебби доносились из стереодинамиков. Иглоголовый незнакомец выключил звук, расположился в кресле и развернулся к Криммлеру.

— Я работаю на мистера Клэпли, — сказал он.

Голос звучал обманчиво мягко.

— Я тоже работаю на мистера Клэпли. — Криммлер хотел подняться с пола, но ежистый незнакомец вынул пистолет и жестом приказал не шевелиться.

— Утром вы разговаривали с парнем. Босой парень с собакой, — сказал человек. — У моста, помните?

— Конечно.

— Я за вами наблюдал. Кто он такой?

— Просто турист, — пожал плечами Криммлер. — Спрашивал о новых полях для гольфа. Я направил его в киоск с проспектами.

— Что еще?

— Это все. Почему вы ко мне врываетесь? Я могу встать?

— Нет, — ответил человек в шерстяном костюме. — Он спрашивал про мост? — Криммлер кивнул. — И что?

— Я сказал, что это дело решенное.

— Почему вы так сказали?

— Потому что он вел себя как человек с деньгами. Ведь мистер Клэпли еще продает участки, или нет?

Незнакомец вынул кассету из стереомагнитофона Криммлера и положил во внутренний карман пиджака, все время держа пистолет на виду. Интересно, с какой стати Роберту понадобился такой головорез? Может, он врет, что работает на Клэпли? Хотя сейчас это не имело значения, поскольку Криммлер относился к огнестрельному оружию с неизменным уважением.

— Я этого парня раньше не видел, — сказал инженер. — Он не назвался, да мне и в голову не пришло спрашивать.

— Он приехал с женщиной?

— Представления не имею.

— Вчера я видел, как пара в фургоне «бьюик» проезжала по мосту на остров. В машине была собака.

— Вполне возможно. — Криммлер нервничал. — Послушайте, я рассказал вам все, что знаю.

— Похоже, он баламут. Вам так не показалось? — Человек достал пиво из холодильника. — Он не разозлился, когда вы сказали про новый мост?

— Я не заметил. Какое ему дело до моста?

Человек с пистолетом помолчал, потом произнес:

— В вашей уютной консервной банке чертовски классная звуковая система.

— Да, спасибо.

— На записях прямо слышно, как люди задыхаются. Слышишь: сопят, хватают ртом воздух, обделались со страху. У первоклассной системы поразительные возможности.

— Новейшие колонки, — сказал Криммлер. — Немецкие.

Человек открыл банку и глотнул пива.

— Значит, так. Этот баламут с собакой — где он мог остановиться?

— Если не в палатке, то, наверное, в пансионе миссис Стинсон.

— Где это?

Криммлер объяснил. Человек убрал пистолет в кобуру и разрешил инженеру подняться с пола.

— Могу я узнать ваше имя? — спросил Криммлер.

— Гэш.

— Вы действительно работаете у мистера Клэпли?

— Да. Спросите у него сами. — Иглоголовый направился к выходу.

— А пленка, что вы слушали, она настоящая? Это вы там звали на помощь?

Человек рассмеялся. У него был неприятный булькающий смех, от которого по коже ползли мурашки. Криммлер пожалел, что спросил.

— Вот это да! — смеялся мистер Гэш. — Ну, уморил!

— Послушайте, я не хотел...

— Ладно, все нормально. Я смеюсь, потому что мужик с пленки мертв. Дохлее не бывает. На пленке его предсмертные слова: «Будь ты проклята, сука чокнутая!!!» и последний вздох.

Мистер Гэш усмехнулся и вышел в ночь.

В половине десятого вечера Лиза Джун Питерсон сидела одна в своем кабинете, примыкавшем к губернаторскому. Когда зазвонил телефон, Лиза решила, что это Дуглас, адвокат по завещаниям, с которым она встречалась. Каждый раз Дуглас первым делом спрашивал: «Как ты одета, Лиза Джун?»

Пребывая в игривом настроении, Лиза Джун подняла трубку и сказала:

— Я без трусиков.

Мужской голос, ниже и старше, чем у Дугласа, ответил:

— Я тоже, дорогуша.