Мистер Гэш снял пиджак, положил на переднее сиденье и отошел за сосну отлить. Застегивая штаны, он уловил движение возле машины. Мистер Гэш достал пистолет и выглянул из-за ствола. На обочине дороги сидел какой-то ханыга.

Мистер Гэш выскользнул из-за сосны. Бродяга сидел к нему спиной. Однако здоровенный сукин сын. Потом, когда ханыга поднялся, оказалось, что он выше мистера Гэша на голову, одет в черно-белую клетчатую юбку, а на голых ногах у него туристские ботинки.

Успокоившись, мистер Гэш сунул пистолет в кобуру и усмехнулся про себя: это пугало произвело бы фурор на Оушн-драйв.

Бродяга обернулся, и мистер Гэш пересмотрел свое мнение.

— Спокойно, батя, — сказал он, надеясь, что мужик заметил у него пистолет подмышкой.

Ханыга в дешевой купальной шапочке ничего не сказал. Его красный глаз, казавшийся маскарадной шуткой, бессмысленно блуждал. Обрамлявшая лицо седая борода заплетена в две толстые косы, и каждая украшена кривым клювом. В одной ручище бродяга держал за хвост опоссума с отвисшей челюстью и шерстью в запекшейся крови, в другой — книгу в мягком переплете.

— Откуда ты взялся? — спросил мистер Гэш.

Человек широко улыбнулся, чем поразил мистера Гэша: ему еще не встречались бродяги с такими идеально белыми зубами, белее, чем его собственные.

— Симпатичное платьице, — сказал наемник, разглядывая незнакомца.

— Это килт вообще-то. Сам сшил.

— А имя у тебя есть?

— Сегодня нет, — ответил бродяга.

— Надеюсь, ты не собирался стырить мою машину?

Ханыга опять улыбнулся и помотал головой — дескать, такую машину и угонять не стоит. Мистер Гэш ткнул в опоссума и спросил:

— А у твоего дружка есть имя?

— Ага: Обед. Сбила какая-то сволочь на мотоцикле.

Мистеру Гэшу подумалось, что бродяга держится слишком непринужденно, когда его расспрашивает человек с пистолетом.

— Ты не ответил на мой вопрос, старина. Откуда ты?

Бродяга показал книгу.

— Надо бы тебе ее почитать.

— Что это?

— Грэм Грин. «Комедианты».

— Никогда о нем не слышал.

— Ты бы его заинтересовал.

— Что ты плетешь, черт тебя возьми? — Мистер Гэш отошел к машине. Его сбивало с толку беспечное поведение мужика с мертвым опоссумом.

— Я одолжу тебе свою книжку, — сказал бродяга.

Мистер Гэш сел в машину и завел двигатель. Ханыга приблизился.

— Стой где стоишь, дед! — Мистер Гэш выхватил пистолет. Человек остановился. Его странный красный глаз уставился на верхушки деревьев, а здоровый безмятежно, с раздражающим безразличием смотрел на мистера Гэша.

— Ты меня не видел, понял? — помахал пистолетом наемник.

— А то.

— И машину.

— Заметано.

— Чего уставился, мать твою?

И снова — улыбка с рекламы зубной пасты.

— Волосы красивые, — сказал бродяга.

— Надо бы грохнуть тебя, козла. Уже за одно это следует отстрелить тебе задницу...

Бродяга в самодельной клетчатой юбке отвернулся. С книгой и мертвым опоссумом он медленно двинулся к сосняку, словно здесь не было никакого мистера Гэша, целившегося ему в спину и грозившего застрелить на счете «шесть».

Машина рванула с места, взвизгнув покрышками. Вот же рехнувшийся мудило! думал мистер Гэш. Сволочное место, сволочная работа!

Треклятый остров кишит баламутами.

Мистер Гэш вставил в кассетник пленку и перемотал к началу.

Теперь уже скоро, сказал он себе. И поеду домой.

Вначале Макгуин не обращал внимания на постельные забавы Твилли и Дези — сворачивался на полу и дремал. Но однажды ночью, после того как они отпустили Палмера, пес проявил горячий интерес к происходящему на матрасе. Дези почти достигла того, что обещало стать незабываемым моментом, когда вдруг сетка кровати сильно прогнулась, а Твилли застонал, но явно не от восторга. Все движения прекратились, кроватные пружины уныло затихли. Грудь Дези придавила неимоверная тяжесть, а щеки коснулось горячее, с утробным запахом дыхание. В мерцающем свете гостиничного телевизора она увидела, что лабрадор вспрыгнул Твилли на голую спину и распластался на ней всеми ста двадцатью восемью фунтами веса. Уже этого бы хватило, чтоб нарушить сосредоточенность мужчины в объятиях женщины, но лабрадор к тому же не позволил игнорировать свое присутствие, сомкнув челюсти на загривке Твилли, словно поймав неосмотрительного зайца.

— Плохой мальчик! — процедил Твилли сквозь сжатые зубы.

Макгуин не укусил, он не злился и был спокоен, просто не отпускал.

— Плохая собака! — снова попытался Твилли.

— Наверное, ему одиноко, — прошептала Дези.

— И что ты предлагаешь?

— Тебе больно?

— Нет, просто весь настрой сбил.

Дези отпустила спинку кровати и, просунув пальцы псу за щеки, легонько потянула. Макгуин покладисто разжал челюсти. Насторожив уши, громадная псина с любопытством смотрела на Дези. Слышно было, как его хвост бодро молотит по ляжкам Твилли.