На пороге стояла не только его жена Фарра, но и любимая красавица-дочь Велвет. Брюс в ней души не чаял. И хотя она не очень представляла, насколько дорога ему (Брюс редко выражал свои чувства), это было именно так. Брюс действительно любил Велвет. А в глубине души и на свой особый манер все еще любил и ее мать.

Какой они были парой!

Пятнадцать лет назад Брюс в один день получил свое первое режиссерское задание и свою первую (и до сих пор единственную) жену. Задание представляло собой рекламный ролик подержанных автомобилей — типичный образчик жалких дешевых роликов, которые крутят исключительно на местных каналах и в которых играют сами клиенты — заказчики рекламы.

«Вам нужны низкие цены? У меня низкие цены! Безумно низкие цены!»

В этот момент в сценарии был резкий переход к следующему кадру: на экране появлялся клиент в дешевых пластиковых очках, с фальшивыми усами и в ярко-зеленом котелке с пропеллером, как у вертолета.

«Да, да, вы просто безумны, если упускаете такую возможность! А я безумен, потому что даю вам ее, ха-ха!»

Затем картинка замирала: в кадре оставалась дурацкая улыбка и появлялся адрес магазина подержанных автомобилей. При этом хохот за кадром не смолкал, а нарастал: ха-ха-ха-хи-хи-хи-хи-хи!

Единственным положительным моментом съемок для Брюса было то, что на протяжении всего ролика клиента окружала группа обворожительных красавиц в бикини. В первой версии сценария клиент по ходу действия менял костюмы, красотки также должны были облачаться в сумасшедшие шляпы и маски, но в связи с ограниченным бюджетом от этой идеи пришлось отказаться.

Фарра была одной из красоток, и Брюс никогда не забудет момент, когда он впервые увидел ее. Она приехала на съемку на собственном «Харлее», который с хриплым рычанием ворвался на площадку. Все невольно обернулись. А она слезла с мотоцикла с таким видом, будто только что его трахнула. Глаза у Брюса едва не выскочили из орбит, как у персонажа голливудских мультфильмов: Фарра прибыла на съемку уже в костюме, готовая приступить к работе в любую минуту. Помимо черной кожаной куртки с металлическими заклепками на ней были только бикини и грубые ботинки.

Потрясенный Брюс запал на нее с первого взгляда, и в ту же ночь была зачата Велвет.

Брак Брюса и Фарры оказался удачным и, по голливудским стандартам, довольно долгим. Они поддерживали друг друга на пути к вершинам карьеры, пока однажды их желания и намерения серьезно не разошлись. Возраст Фарры не позволял ей больше играть в кино грудастых телок, и она начала напускать на себя умный вид, посещать курсы по театральному мастерству и пробоваться на «настоящие» роли, что приводило Брюса в полное смущение. В то же время Брюс становился идолом поп-культуры, которому было якобы наплевать на мнение общества (до того дошло, что он однажды даже надумал сделать татуировку), и Фарру, знающую интеллигентскую сущность Брюса, просто выворачивало от этой показухи. В общем, брак их развалился оттого, что улица прикидывалась бульваром, а бульвар маскировался под улицу — и им обоим друг от друга стало тошно.

И все же, сколько раз и как страстно Брюс ни хотел бы избавиться от Фарры в последние годы, ничто не шло в сравнение с его желанием не видеть ее сегодня. В это ужасное утро, когда они оказались запертыми в комфортабельном аду, во власти жуткого маньяка.

Пока же Фарра и Велвет пребывали в неведении относительно грозящей им опасности. Уэйн спрятал автомат, а Скаут быстро завернула свое оружие в складки платья и прикрыла сверху все той же диванной подушкой. Смогут ли эти двое уйти целыми и невредимыми, исполнив роли в драматическом спектакле в постановке Уэйна? Надежда была весьма призрачной.

Даже без оружия, сцена, представшая перед глазами Фарры и Велвет, привела обеих в замешательство.

На полулежала красивая женщина в измазанном кровью вечернем платье. Губа у нее была разбита и сильно кровоточила. С тела женщины, очевидно, только что слезло странное диковатое существо, теперь усевшееся на диван. Но ужаснее всех был нависший над ними мужчина, высокомерный и презрительный, с омерзительными злобными татуировками на мускулистых руках и пятнами на джинсах и майке, подозрительно напоминавшими пятна крови.

— Брюс, твоя старушка, — объявил мужчина.

Фарра вопросительно приподняла бровь и сунула в рот жвачку. Ее не слишком трогала презрительная фамильярность неотесанного грубияна: для того, чтобы произвести на Фарру впечатление, пары татуировок и задранного носа было мало.

— Что тут у вас происходит? — спросила она, входя в гостиную. — Какая-нибудь отвратительная оргия?

Велвет удивилась, но не очень.

— Пап, это та-а-ак гадко! Ты совсем с ума сошел. Ты что — наркотики принимаешь?

Для четырнадцатилетней девочки Велвет была пугающе самоуверенна. Впрочем, нужно отдать ей должное: не более самоуверенна, чем другие юные питомцы частных школ в Беверли-Хиллз.

Брюс едва мог говорить. Он пытался свыкнуться с присутствием дочери на этой кошмарной вечеринке.

— У нас здесь… ээ… репетиция, дорогая.

Лицо девочки выразило сомнение. Точнее, не просто сомнение, а абсолютное, безграничное презрение к такому абсурдному объяснению происходящего.

— Ага, — сказала она. — И что вы репетируете — римейк ужастика «Я плюю на твою могилу»? [7]