— Фарра, — рявкнул Брюс, указывая на нее пальцем, — я занят! Убирайтесь! Немедленно!

Фарра не двинулась с места. Она прекрасно видела, как Брюс взволнован, и ей это было на руку. На такую удачу она и рассчитывать не могла: обычно он был спокоен и уверен в себе. Ситуация обещала финансовую выгоду, и Велвет тут оказалась весьма кстати.

— Брюс, ты говоришь о своейдочери и предлагаешь ей убраться из дома, который был еедомом. Это просто отвратительно. Ты что же — теперь предпочитаешь компанию шлюх и грязного отребья твоим…

— Простите, — перебила ее Скаут.

Брюс замер, ожидая града мстительных пуль, нацеленных в его несчастное семейство. Но Скаут пропустила оскорбление мимо ушей. Ее разбирало любопытство.

— Миссис Деламитри? Можно кое-что у вас спросить?

— Нет, нельзя, — ответила Фарра так презрительно, что это охладило бы раскаленную сковородку, но на Скаут никакого впечатления не произвело.

— Правда, что вы однажды так напились, что потеряли ребенка? Что вас так сильно тошнило, что случился выкидыш?

На секунду даже Фарра лишилась дара речи. Ее борьба с алкоголизмом была продолжительной и публичной. Она знала, что о ней ходили всевозможные слухи, но так ее еще никто не оскорблял.

— Чтоты сказала?

— Об этом писали в «Нэшнл инквайрер», [8] — ответила Скаут.

— Ха, я получше историю слышал, — встрял в разговор Уэйн. — Как-то раз пьяную миссис Деламитри притормозили на дороге копы и обвинили в том, что она не в форме. «Как не в форме?» — возмутилась она и так их ублажила, что они отпустили ее, даже не оштрафовав. Было такое, миссис Деламитри? — Уэйн рассказывал эту историю и раньше, но она его по-прежнему забавляла.

— Насчет ублажения копов не знаю, — важно сказала Скаут. — Но о том, что она напилась и ребенка потеряла, я точно читала.

— Да, а Велвет эту операцию впервые проделала, когда ей было семь лет, — добавил Уэйн.

— Какую операцию? Они писали про пластическую операцию! И все это вранье! — Велвет также доводилось о себе читать.

Фарра в ярости повернулась к Брюсу.

— Что здесь происходит, Брюс? Это что — какой-то дешевый прием? Пытаешься меня напугать? И не надейся — не сработает!

— Не сработает, пап, — сказала Велвет, присоединяясь к матери в борьбе за финансовое обеспечение. — Нам с мамой нужен этот дом и квартира в Нью-Йорке.

— Иначе в ход пойдут ток-шоу. Возьму, например, и расскажу у Опры, как ты использовал кремы для достижения эрекции…

— Мама, какая гадость!

Уэйн хохотнул и налил себе еще бурбона. Все было куда смешнее, чем он мог надеяться.

Брюс в отчаянии совсем потерял осторожность.

— Бери, что хочешь, Фарра, все, до последнего цента. Я сегодня же подпишу бумаги. Только уведи отсюда Велвет.

Наконец-то Фарра поняла: что-то здесь не так. Особой чувствительностью она не отличалась. Фарра была частью Голливуда, и проблемы других людей ее не касались. Она родилась толстокожей, а голливудские мастера пластической хирургии натянули ее кожу так плотно, что дурные предчувствия и сомнения отскакивали от нее, как горошины от барабана. Но в тот момент, когда Брюс предложил отдать ей все, что у него было, она почувствовала неладное. И это как-то было связано с людьми, заполонившими дом Брюса и не производившими такого уж хорошего впечатления. Фарра решила отложить беседу о деньгах.

— Мой адвокат тебе позвонит. Пойдем, Велвет. Мы уходим.

Но было слишком поздно. Уэйн загородил им выход.

— Да разве мы не разберемся без этих юридических паразитов, миссис Деламитри? Чертовы адвокаты когда-нибудь высосут всю кровь из нашей нации. К дьяволу адвокатов, говорю вам. Теперь я буду представлять интересы мистера Деламитри, не возражаете?

— Пойдем, Велвет. Мы побеседуем с твоим отцом в другой раз. — Фарра взяла Велвет за руку и попыталась протиснуться в дверь, но Уэйн не сдвинулся с места.

— Видите ли, миссис Деламитри, Брюс хотел бы, чтобы вы умерли. — Уэйн сделал эффектную паузу, а затем продолжил: — Он сам мне об этом сказал, и я подумал: Брюс доставил мне столько удовольствия, что я, пожалуй, мог бы исполнить его желание.

Тут он достал свой автомат и широко улыбнулся.

— Господи, Уэйн, отпусти их. Ты же обещал.

Уэйн прицелился в Фарру.

Велвет взвизгнула и, растеряв за три секунды всю свою напускную взрослость, превратилась в четырнадцатилетнюю девочку.